Приговор изрекал тот же грозный голос, что и вначале.
– Слушай же, Чарус из клана Твердиславичей! За твои преступления мы, Совет Учителей, назначили тебе кару. Да будешь ты изгнан!
Клан дружно выдохнул. Конечно, иначе и быть не могло!
– Никто не даст тебе приюта. Ни один клан. Ни один человек. Отныне ты – в руках Великого Духа и если преодолеешь все трудности и дождёшься своего Летучего Корабля, – значит, Всеотец и погибшие по твоей вине тебя простили. Ты понял, Чарус?
Парень впервые за весь суд поднял голову. Взгляд у него был совершенно мертвым.
– Понял, – прошептал он в ответ, но слова его услыхали все до единого Твердиславича. Послышались сдерживаемые всхлипы.
Чарус поднял глаза, точно стараясь дотянуться взглядом до родного клана. И такая тоска была сейчас в них, что всхлипывания тотчас же превратились в слезы. Фатима зыркнула было, но потом тоже опустила голову.
– Прощайте… – чуть слышно проговорил Чарус. Повернулся спиной и побрёл ко внезапно открывшемуся меж скал проходу. За ним двинулась знакомая фигурка в сером плаще – Учитель Твердиславичей.
Видение исчезло во вновь взвихрившемся хороводе синих звездочек.
Фатима поднялась. Уж больно нехороша казалась нависшая тишина. Точно – Чаруса теперь будут жалеть, мол, пострадал, претерпел, а про погибших из-за этого дурака никто и не вспомнит!
– Ну, видели? Поняли, что милостивы наши хранители, но при том ещё и строги? Мне, поверьте, Чаруса тоже жаль. Мы с ним раньше врагами не были. (Это правда. Раньше весь клан к Фатиме выплакаться ходил.) Но что же теперь поделаешь? Будем молить Великого Духа, чтобы послал бы он Чарусу очистительное испытание и скорее бы призвал на Летучий Корабль! Ну, а теперь – расходимся. Завтра на Пэковом Холме работы много будет.
Твердислав и Джейана вместе с молчаливым загадочным спутником пробирались на юго-запад. Чародейство Ивана Разлогова (странное имя какое-то, из двух слов!) забросило их в дальние северные края, где ни толковой охоты, ни нормального ночлега. Одолевала мошка – просто житья не давала, пока Джейане не удалось подобрать нужного заклинания. Правда, работало оно странно – вокруг образовывался невидимый купол, натолкнувшись на который мошки сгорали. В результате чего ночью было светло как днем, и хорошо еще, что на вспышки не вышел кто-то из Ведунских тварей. Твердислав, однако, предпочёл бы бешеного кособрюха – вместо мириадов мошек, от которых лицо через час распухает так, что глаз не видно.
Серо– зелёную образину, на которую глянешь -испугаешься, а ночью во сне увидишь – так и вовсе не проснёшься, решили назвать Бу – вроде б нечто подобное слышалось из пасти разумного зверя. Сам он не возражал. Джейана попыталась было подобраться к нему с магическими инструментами, однако память Бу скрывал такой туман, что даже способностей Джейаны Неистовой не хватило на то, чтобы прорваться сквозь эту мглу. Впрочем, сам Бу на вопросы отвечал охотно – конечно, в тех случаях, когда мог четко ответить «да» или «нет». Хотя и тут от него добиться смогли немногого. Создали его Ведуны из дальних мест, но – считала Джейана – ошиблись, даровав боевому зверю слишком много разума. После чего тот немного подумал, решил, что война – крайне глупое занятие, и сбежал от своих хозяев. С тех пор скрывается в лесах. Увидел попавших в беду и решил прийти на помощь.
Историйка эта, конечно же, изобиловала белыми пятнами; и потому Джейана не слишком доверяла нежданному спутнику. Bо всяком случае, охранные заклятия она ставила на полную мощность. Бу, казалось, ничего не замечал и не обижался.
Плохо было то, что никто не знал толком дороги – так, самые общие указания. Кое-как, ориентируясь по солнцу и звездам, пробирались, обходя трясины и дремучие чащобы, где из-за буреломов проход мог бы отыскать разве что умеющий летать Ведун. Сам Бу оказался, как и положено таким созданиям, нелюбопытен и шёл, куда говорят.
Погони не было. Ни на земле, ни под землей, ни в воздухе. Хотя с Силой творилось что-то неладное – даже самая простая ворожба требовала вдесятеро большего внимания и осторожности, нить заклятия так и норовила ускользнуть или свиться прихотливым узлом, так что в результате всех усилий получалось нечто совершенно невообразимое и уж, конечно, совсем не то, что задумывалось изначально.
Нечто непонятное приключилось и с лесами вокруг. Хотя лето в северных краях отнюдь не отличалось жарой или отсутствием дождей (Джейане постоянно приходилось отгонять набрякшие моросью тучи), деревья стояли поникшие, пожелтевшие, под ногами – сплошь опавшая листва (это сейчас-то!). Мало-помалу леса оправлялись, но с едой стало совсем плохо. В этом смысле оставалось лишь позавидовать их спутнику, как ни в чём не бывало обдиравшему кору с деревьев.
– Неправильно это всё, – вздохнул Твердислав вечером седьмого дня пути.
– Что неправильно? – отозвалась Джейана, растянувшаяся возле огня.
– Всё этим летом шиворот-навыворот пошло. Всё. Начиная с Ведуньих набегов.
– Разве? – удивилась девушка.
