Нападавших из тьмы коридора тварей Твердислав как следует так и не разглядел. Раздался мерзкий писк, хруст, какой-то хряск, шипение — а потом весь этот гадостный хор перекрыл мощный и смертоносный посвист Иванова топора.
— Закрепил?! — не поворачиваясь, рявкнул Иван.
—Да!
— Прыгайте! Прыгайте и повисайте!
Сердце ёкнуло. Из чёрной глубины веяло леденящим ужасом. А что, если веревки не выдержат? Или сломаются эти не слишком-то внушающие доверия перильца?
, Из тьмы прохода, каким-то чудом миновав смертельный размах окровавленной секиры, выверну-|пось нечто приземистое, многоногое, покрытое ^слипшимся мокрым мехом, остромордое, с парой горящих глаз и разинутой пастью, откуда на землю капала чёрная слюна.
Твердислава захлестнуло омерзение. Это шипящее, извивающееся, остро воняющее мокрой шерстью создание не могло, не имело права жить, оскорбляя тем самым великий замысел предвечного Духа! -Руки у парня были заняты веревками; извернувшись, он пнул тварь ногой в бок, та отлетела на несколько шагов, угодив в аккурат между поддерживавшими перила столбиками. Отчаянно зашипела, загребая когтистыми лапами в тщетной попытке удержаться, и с истошным визгом сорвалась вниз.
Визг было слышно очень долго. А потом, потом он внезапно оборвался, и наделённый весьма острым слухом Твердислав готов был поклясться чем угодно, что снизу донесся хряск сошедшихся громадных челюстей и довольное бурчание громадного неведомого хищника, вдруг ни с того ни с сего заполучившего лакомую добычу.
Стало совсем скверно.
— Да прыгай же, болван! — лишившись терпения, заорал Иван. — Смерти нашей хочешь?!
Прижимая к себе бесчувственную Джейану (ну и повезло же ей! Всю дорогу на закорках тащили!), Твердислав очертя голову ринулся вниз.
Верёвки напряглись. Рывок. Наверху остался карниз; вот через перила перевалилась грузная фигура Ивана. Смешно мотнулась из стороны в сторону — раз, другой, третий.
— Делай, как я! — послышался его голос. — Давай, не спи!
Он резко качнулся из стороны в сторону, словно мальчик на качелях. Внизу, под карнизом, в стене чернело неровное отверстие — вход в ещё один тоннель. Очевидно, длину веревок Иван рассчитал
заранее — её как раз хватило как следует обвязаться и, раскачавшись, уцепиться за торчащие из стены шахты корни. Вот только как ему это удалось все так рассчитать? Или этот путь бегства был ему настолько хорошо знаком?
Ивану потребовались считанные мгновения, чтобы несколькими точными движениями оказаться сидящим на краю входа.
— Давай, давай сюда и не бойся. Я тебя поймаю.
Наверху выли и, похоже, даже скрежетали.от ярости зубами неудачливые охотники.
Крепкие руки ухватили Твердислава за куртку, в одну секунду втащив парня внутрь вместе с его бесчувственной ношей.
— А теперь на десерт — небольшой фейерверк, — ухмыльнулся Иван. Он стоял у самого края шахты, держа все веревки вместе, и словно бы чего-то ждал.
Когда все четыре тянувшиеся наверх веревки внезапно чуть провисли — словно по ним кто-то спускался — Иван вдруг хищно усмехнулся и поднёс к веревкам сложенную горстью левую ладонь. Пальцы мягко засветились розовым — на живой коже трепетал тонкий язычок пламени. Вот он лизнул туго сплетённые волокна, вот они затрещали, вот наверх рванулись огненные струйки…
Ответом был полный смертного ужаса вой — почти что человеческий вопль. Горящие верёвки исчезли в один миг — а сверху, нелепо кувыркаясь, вниз полетело с полдюжины самых храбрых преследователей.
— Вот так и только так, — наставительно сказал Иван, устало опускаясь возле стены. — Да ты садись, Твердь, садись, они теперь не сунутся. Не умеют они по стенам лазить.
— Да кто “они”? — не вытерпел Твердислав, пытаясь сразу и привести в чувство Джейану, и оглянуться на своего спасителя. Иван тщательно стирал с лезвия секиры тёмную кровь.
, — А хрен знает, — охотно откликнулся гигант. — Как они прозываются — один, гм, Великий Дух ведает. Живут тут под землёй такие… Не поймёшь, смесь крысы со змеей. Но величиной с доброго волка.
— Так что же, выходит, Ведуны и под землёй правят? — поинтересовался Твердислав. Его усилия не пропали втуне — веки Джейаны затрепетали, она приходила в себя.
— Ведуны? — Иван вытаращил глаза, как будто впервые услышал это слово. — Ах да… -Ведуны… Ну, можно, наверное, и так сказать. Я ж, парень, в это дело не вникаю. Враг есть враг. Его рубить надо, а не выяснять, кто тут правит. А то, провыясняешь-ся, так потом и выяснять нечем будет. Голову от— грызут, и вся недолга. О, да подружка твоя, гляди-ка, очнулась! Вот и хорошо, а то наломался я её нести.
Он о чём-то умалчивал, этот Иван. И совершенно чётко не хотел вести речь о тех, с кем они столкнулись в этих странных тоннелях (Учитель никогда не говорил ни о чём подобном. Правда, о таком живоглоте, что попался на их пути, он тоже никогда не говорил).
— Потом, потом расспрашивать меня станешь. Почему я тебя спас да все такое. А сейчас — помолчи, ладно? Умаялся я. Посидеть хочу в тишине.
