Я прохожу вглубь кухни и, открыв воду, умываю лицо. Мне очень жарко.
– У нас было всего один раз. Это правда.
– Кто он?
– Ты его не знаешь, – отвечаю, решив что ни за что не назову имени Денежко.
– Блядь! Я никого здесь не знаю! – выкрикивает с агрессией, – Просто скажи, кто он. Твой однокурсник, сосед… Кто?!
– Знакомый.
– Ты трахалась с ним, а потом звонила мне и говорила, что любишь?!
– Нет, все не так…
– А как, Варя?! Почему ты не рассказала мне до свадьбы?!
– Я не могла! Это произошло тогда, когда свадьбу уже было невозможно отменить! Было слишком поздно!..
– Сука! А надеть белое платье и изображать из себя целку возможно было? Повесить на меня чужих детей возможно было?!
– Если бы я знала на тот момент, что беременна…
– Заткнись! – рявкает, дернувшись в мою сторону, но так и не поднявшись со стула.
– Прости меня, пожалуйста… – шепчу спустя небольшую паузу, – Я хочу все исправить.
– Вот почему ты так рвалась сюда, да?.. Думаешь, вернуться к нему?
– Нет, конечно. Я просто хочу жить в родном городе рядом со своими родителями. Как раньше.
Станис не верит, и я его понимаю. Жалит меня яростью и обидой, а я не хочу давать сдачи, потому что боюсь, что мы расстанемся с ненавистью друг к другу.
– Где он был все это время? Два с половиной года!..
В моих мыслях и сердце. Был и остается.
– Понятия не имею…
– Он знает о детях?
Я быстро облизываю сухие губы и отрицательно качаю головой.
– А ты?.. Как ты узнала, что они от него? Похожи?..
– Поняла, когда они подросли, – вздыхаю судорожно, – Да, похожи.
– На хрен тогда тест, Варя?! На хрен все это?! Забирай их и вали к нему!..
Сжигающий изнутри жар стекает в горло и застревает там горячим камнем.
– Давай разведемся, Станя. Я уйду.
– Да, с радостью! – соскакивает со стула и, толкнув меня плечом, несется в нашу спальню.
Я иду за ним и вижу, как он хватает свою одежду с полок и скидывает на пол.
– Что ты делаешь?!
– Принеси чемоданы, я не останусь здесь с тобой ни на минуту.
– Станя, у тебя завтра самолет. Останься, – прошу, начиная плакать, – Я лягу у детей.
– Нет.
– Мы утром уедем к моим родителям. Это твоя квартира. Не уходи.
– Твою мать… – стягивает с верхней полки объемную дорожную сумку и начинает трамбовать в нее вещи.
Без разбора скидывает в нее зарядники, планшет и все, что попадает под руки.
– Станя, остановись, пожалуйста. Мы уедем. Зачем ты собираешь вещи?
Резко выдохнув, он вдруг останавливается. Садится на край кровати и зарывается руками в волосы.
– Собери мне сама. Как обычно, – проговаривает глухо, – Я переночую в гостинице. Утром сообщу, когда сделать днк. Мне нужно официальное подтверждение. Потом развод.
– Хорошо, – соглашаюсь я.
– Можете пока остаться здесь. Позже решу, что делать с квартирой.
– Я сниму другую.
– Мне без разницы.
Глотая слезы, я собираю чемодан, как обычно это делаю, когда муж улетает на неделю в Москву. А потом молча наблюдаю, как, надев пальто, он выходит из квартиры и громко хлопает дверью.
Варя
Тишина квартиры, звенящая, прохладная, оглушает. Я, как потерявшийся в тумане путник, брожу по ней едва ли не на ощупь.
Мне не верится, что самое страшное позади – я разрезала нас со Станисом, эгоистично ранив только его.
Но больше всего шокирует не это. Взрыв случился, а мир не развалился на куски. За окном все тот же февраль, в гостиной так же мерно тикают часы, уродливые лебеди продолжаюсь висеть над мерцающим камином. Дети, не подозревая, как кардинально изменилась сегодня их жизнь, мирно спят в своих кроватях.
Время останавливается. Мне никто не звонит – никому нет до меня никакого дела. Хочу, чтобы так было всегда.
Собрав битую посуду на кухне, я пою молоком проснувшегося Арсения и, приняв обжигающе горячий душ, ложусь спать.
Думаю о Станисе, представляя, что он чувствует сейчас, сильно плачу. Он прав во всем, каждое его обидное слово я смиренно принимаю и понимаю.
Я должна была признаться перед свадьбой. Рассказать, что потеряла голову, изменила, предала. Но я струсила. Саша не смог удержаться и шепнул мне, что Денежко получил по заслугам. И получит еще, если хотя бы посмотрит в мою сторону – заявление на проверку деятельности закрытого бойцовского клуба уже в прокуратуре. Видео и фотодоказательства причастности Лешки тоже.
Я не знала, что могу так ненавидеть. Отпечаток моей ладони красовался на щеке Сашки, когда он сидел за свадебным столом.
Впрочем, мое собственное лицо в тот день выглядело не лучше. Юля ворчала, называя меня самой некрасивой невестой из всех, что видела. Свадебные фотографии получились отвратительными – на них я действительно похожа на труп невесты.
Только Станис, счастливый и окрыленный, ничего вокруг не замечал и списывал мое состояние на обычное девчачье волнение. Обнимал, шептал слова любви и гладил мою коленку под столом, когда на нас никто не смотрел.
Мне не было неприятно и приятно тоже не было. Тогда мне было никак. Пышная свадьба прошла мимо меня.
Потом она закончилась, и настала первая брачная ночь. Муж был нетерпелив, но нежен. Я плакала – он извинялся, думая, что сделал больно.
