— Допустим помню. — единственный новый фитнес клуб в который мы ходили это Стёпы, «Sports Territory».
— Сейчас у меня на примете его владелиц.
— Чей владелиц?
— Этого фитнес клуба, ты бы его видела, мужик что надо. Красавиц, спортсмен. — Я его видела, я его сука, каждый день вижу, я на его плече засыпаю. Тихо, Светка, тихо, ревность то усмири. Пока.
— И как же зовут этого счастливчика. — играем дальше, ты сучка ещё сделай вид, что не помнишь, как я тебе про него говорила. Кошёлка сочинская.
— Степан Дмитриевич. — вот по этой улыбке в тридцать два, я бы сейчас и заехала. — Стёпа. Я мужчин, с таким колоритным именем давно не встречала. И фамилия звучная, под стать имени Богатырёв. Ммм.
Сука, я владельцу этой звучной фамилии, сегодня яйца отрежу, если он их к тебе подкатывать начнёт. Да погади ты мать, тут клёвая идейка намечается. Кто тут? Да, это, Я. Ты, что там на своём больничном, совсем опухла? Ты какого лешего молчал всё это время, я думала с ума схожу, думала, чего мне так не хватает. А ты? Так ты счастливая ходила вот я и молчал. Давай, Светка, рокировка сил.
— И что, есть намётки? — давай милая, давай.
— Ну, есть, так кое какие. — давай Ритка не подведи меня, тебе же хочется, так хочется. — Ой ну, слушай. — вот сразу бы так. — Он с недавних пор стал брать индивидуальные тренировки, в зале. Так конечно к нему очередь как в мавзолей. До этого-то он только своим кроссфитом занимался. Но для меня там глушняк. А здесь мы с ним один на один. Понимаешь о чём я. — понимая, я вашу мать, всё прекрасно понимаю. Убью, обоих. Дёргаюсь. — Что такое?
— Ничего, не знаю, кольнула, наверное.
— Прости, я когда о нём думаю, сама не своя. — и губёшку прикусила, тварь. Губёшки то у неё подкаченные, прям как у Анжелике, бывшей Стёпкиной, ему такие нравятся. Чтоб вам всем икалось.
— А если он несвободен?
— Свободен не свободен, это мы легко поправим. — я тебе свежинаманикюренными ногтями, физиономию поправлю.
Дыши, Светка, дыши. Это же отличная возможность. Чего ты хочешь, всю жизнь с ним прожить и сомневаться в его верности или один раз выяснить, так-то он тебе предан, когда у вас трудности, когда секс под запретом, тебе после родов еще, сколько нельзя будет. Сидеть с ребенком, и мучится от мысли, не тра*ет ли он какую-нибудь шалаву. Давай, действуй девочка.
— Пари, Маргарита. А что, мы с тобой девушки азартные.
— Какое.
— Ну, допустим, — делаем вид что думаем. Только б не взорваться. — Если ты с ним переспишь, даже просто так без обязательств, с меня ужин, выбирай всё что захочешь.
— Может на двоих, приведу туда Стёпу, после победы. Чтобы были тебе доказательства. — ах, ты ж моя самонадеянная, даже если он тебя и тра*ет, ко мне в ресторан точно не поведёт. Ну, пусть так.
— Хорошо, будет тебе на двоих. Только какие же это доказательства. Вдруг у вас дружеский ужин будет. Нужно что-то посерьёзнее.
— Если с серьёзными доказательствами, одного ужина мало. Три. — ах, ты ж тварь меркантильная. — Три, и будут тебе самые серьёзные доказательства.
— Договорились. И давай ка ты дело не затягивай, на девять месяцев.
Не ссы Светка, мы их сделаем, всех. Всех то точно. А почему я не знаю, что мой мужчина вернулся к индивидуальным тренировкам. Я вообще не знаю, чем он там у себя занимается. Потому что ты не спрашивала? Резонный ответ. Он не врёт, просто недоговариваем. А если я спрошу?
Половина двенадцатого ночи, где тебя носит Степан Дмитриевич. Жопка чует серьёзный разговор и домой идти отказывается. Дашка посапывает, ужин остыл, а я сижу в темноте, поджав ноги, и смотрю прями в прихожую, жду. Хищник в засаде не иначе, мать. Давай, завалим свою жертву. Лязг двери и прихожую озаряет светом. Второе явление, не иначе.
— Твою… — ахает он и дёргается. — Матрёшка, ты чего не спишь.
— Не спится. — подходит, чтобы убрать прижатые к животу ноги, переживает. Пока он держит одну, второй сильно бью ему в коленную чашечку. — Ты где был?
— Больно. — потирает ушибленное место, и начинает тихонько посмеиваться.
— Где, Ты, Был? — соври мне, и я тебе ноги сломаю.
— Ну вот, похоже, наше слишком хорошо кончилось. — перехватывает брыкающуюся меня и усаживается в то же кресло, со мной на руках.
— Ты не ответил. Где ты был, Стёпа.
— Я был на работе, в клубе.
— И всё, и это всё что ты можешь сказать. — недовольно соплю.
— Если ты хочешь что-то спросить, спроси прямо, не ходи вокруг да около.
— И ты ответишь правду?
— А ты спроси и узнаешь.
— Где… нет, почему ты так долго. Почему ты так долго был на работе?
— Не было администратора, я был за него. Убрал кое-что, переставил, вспотел, принял душ, закрыл клуб и приехал домой. — соплю, терзаемая непонятным недоверием. — Спроси. Просто спроси Светлячок, я буду честен.
— Ты, — запинаюсь. — Ты опять… пуф. Берёшь индивидуальные тренировки. Опять вокруг тебя будут виться похотливые болонки.