Мы же не привязываемся к человеку за короткий срок. Или я чего-то не знаю? Вся чушь про любовь с первого взгляда — ради бога, оставьте ее унылым романтикам. Я не такой. Однако в этой женщине многое цепляло. От ее яркого образа до мыслей, в которых затаилось то самое долгожданное чувство, коего я был всегда лишен — свобода. Диана Загорская была свободна.
Но сегодня я узнал, что все это лишь напоказ. Есть только отчаяние, последние попытки схватиться за круг в мире, наполненном болью и бесконечной борьбой. С собой, с мнимым сочувствием окружающих. И тогда все встало на свои места.
Не такие уж мы разные, просто каждый умирает по-своему. Я — морально, а она — физически.
— Будь у меня чуточку больше лет, я бы влюбила тебя в себя. Уверяю. Я же невероятная, — она смеется хрипло сама над собой, и это невольно вызывает у меня улыбку.
— Мы бы жили долго и счастливо с тремя котами? — хмыкаю, беря в руки чашку и поднося краем к губам.
— И завели бы золотистого ретривера. Два ребенка, собака, кошки и дом за белым заборчиком, — Диана качает головой. Одной рукой она откидывает прядь волос, щелкая пальцами в воздухе, будто привлекая мое внимание.
— Всегда хотела нормальную семью и мир повидать. Например, съездить в Африку или Австралию.
Кофе уже остыл, мороженое давно растаяло. Одни посетители сменяли других, а бесконечный звон колокольчиков на входе звенел в ушах каждый раз, как открывалась дверь. Солнце садилось, окрашивая улицы в алый цвет. В тот момент, когда я расплачивался, Диана поднялась из-за стола и случайно запнулась. Словно в какой-то момент ее перестали держать ноги. Она едва успела схватиться за стул, чуть не перевернувшись вместе с ним, но удержалась, поднимая на меня взгляд.
«Боковой амиотрофический склероз — болезнь, которая убьет меня раньше, чем я увижу двадцатый "Айфон". Впереди у меня несколько лет отчаянной борьбы за то, чтобы еще на минуту продлить свой срок. Не уверена, что получится. Но очень хочется пожить еще немного».
Я не знаю, как это принять. В моей голове рациональный мозг требует срочно зайти в интернет и почитать «Википедию». В душе ничего, абсолютная пустота. Словно кто-то высосал одним махом все возможные зачатки моих эмоций. Вообще не понимаю, почему понравился ей. И на что она рассчитывала. Хотя, наверное, такие люди живут какой-то другой логикой.
— Не уверен, что смогу правильно на все реагировать, — говорю, невольно подхватывая Диану под руку. Автоматически прижимая к себе и помогая восстановить равновесие. Кажется, она говорила, что постепенно теряет мышечный тонус.
— Я вообще с тобой по-честному поделилась, ибо скрывать глупо. Тем более, работаем на радио и встречаться все равно будем, — ответила Загорская, когда мы вышли на улицу.
Мимо шагали люди, а по дороге проносились машины. Дверь в кафе вновь открылась. Из него вышла смеющаяся пара, по которой я мазнул взглядом, затем вновь посмотрел на Ди. Обхватил руками за плечи и втянул носом воздух, выпуская его со свистом. Внутри что-то зашевелилось.
Укололо где-то в районе сердца, будто кто-то пытался достучаться до меня.
— Если отмотать нашу встречу назад, то получится твое признание в чувствах ко мне. Затем ты попросила прощение за обман…
— Недомолвку, — поправляет она меня, прижимая ладони к моей груди, а затем двигаясь выше к плечам.
— Просто не стала говорить, что уже знаю тебя. Да и смысл. Твои тайны — это личное. Наши разговоры остались там, где прозвучали, — Диана сделала шаг ко мне, убирая руки с моей шеи. Через каких-то пару мгновений мы крепко обнимаемся, я ощущаю аромат ее духов и вижу умиляющиеся лица людей вокруг.
Идиоты, просто капец какие. Как будто друзья не могут посреди улицы друг друга потрогать. Или приятели.
Я закрываю глаза, выпадая вновь из реальности. Рядом с Дианой нет Лены. Словно пропала из виду, забилась там в своей темноте в углу и боится выйти наружу. Пошипеть может, но из-за стука собственного сердца я почти ничего не слышу.
— Скажи, что ты наврала, — непроизвольно выдыхаю ей в волосы, сжимая крепче в своих объятиях. — Или окажись принцессой, которая ночами обращается чудовищем.
— Ты ведь сам сказал, что не влюбишься, — шепчет едва слышно. Не уверен, что правильно расслышал в таком шуме. Сжимаю сильнее веки, отчего перед глазами пляшут цветные круги и пальцы сильнее впиваются в мягкую ткань светлой шелковой блузки.
— Конечно, нет, какие глупости. Просто люди не должны умирать молодыми, — хрипло отвечаю, пытаясь проглотить застрявший комок. Колет сильнее прежнего, дышать становиться тяжелее.
— Ты больше не принимаешь?
Я вздрагиваю от этого вопроса и распахиваю глаза, чуть отодвигая от себя Диану. Смотрю на нее, ощущая себя ошарашенным. Она хмурится в ответ, дергая меня за рубашку, и вновь задает вопрос:
— Таблетки запасные выкинул?
— Что за вопросы, — недовольно отступаю, опуская руки и сжимая пальцы в кулаки. — Мамочку включила? Клялась ведь не трогать те темы. Что мы обсуждали в радиостудии!
— И тем не менее, Никита, — поджимает Диана губы, в упор глядя на меня. — Ответь.
