Северов давал Диане последние наставления: теплое питье, принимать лекарства, обязательно обратиться к лечащему врачу, никаких прогулок по вечерам в одном платье. Даже если очень хочется. Он не понимал, сколь оказался близок к правде. Мы с Загорской переглянулись. Рассеянно присев на самый край кровати, я коснулся ее руки, переплетая наши пальцы.
Что он там сказал? Риск развития пневмонии?
— Никита, можно с тобой поговорить? — голос Ильи показался мне чересчур резким. Мгновенно все беспокойство сменило раздражение, которое я выразил одним взглядом. Вот только Северов на него внимания не обратил. Просто подхватил свою сумку и вышел из спальни.
— Сейчас вернусь, — выдохнул я, коснувшись губами волос Дианы. — Слышала? Теперь придется соблюдать режим.
Она только устало улыбнулась, накачанная под завязку лекарствами.
— Что случилось?
— Ты принимаешь?
Вопрос Ильи прозвучал точно гром среди ясного неба. Сам Северов медленно собирал свои вещи, надевал ботинки, стряхивал влажные капли от растаявшего снега с воротника своей дубленки. Пока я переваривал его слова, он преспокойно оделся, подхватывая свой врачебный чемоданчик стального цвета. Хотя скорее это была сумка. Рома говорил, что Илья всегда возил с собой такую вот аптечку. Независимо, работал ли сегодня или был выходной.
— Не понимаю, о чем ты, — волнение переросло в явственное беспокойство.
Паника накрыла с головой, однако внешне я старался выглядеть спокойным. Только пальцы, до этого почти не ощущающие жжения и липкости от кофе, вдруг стали сильно чесаться. Несколько раз потер я кожу, затем дернулся под внимательным взором Ильи. Не мог понять, что в его голове. Это бесило. Очень.
— Правда? — как можно равнодушнее потянул Северов, отставляя чемодан на тумбу в коридоре и подходя ко мне ближе. Нас разделяло всего несколько сантиметров свободного пространства. Я затаил дыхание, не выдержав его внимательно взгляда и нервно одернув рукав своего свитера.
Пальцы тряслись, зуд появился по всему телу от нервного перенапряжения. Словно кто-то внутри нажал на пружину, но забыл отпустить. Мышцы на лице дернулась, а я попытался отшатнуться, когда Илья схватил меня за руку и крепко обхватил пальцами запястье.
— Не принимаешь?! — прошипел он неожиданно зло, задирая рукав. — Я дурак, по-твоему?
Меж бесконечных белесых шрамов, оставшихся с детства, были видны покраснения. Небольшая сыпь, появившаяся совсем недавно. Вначале я списал ее на аллергическую реакцию. Мой затуманенный мозг никак не мог уловить связь между барбитуратами и этими странными небольшими язвочками.
— Раздражительность, сыпь, отечность, тремор конечностей, — перечислил Северов, крепче сжимая моя запястье, отчего браслет вдавило в кожу. Кончиками пальцев он осторожно провел по руке, вызывая волну злости.
— Отпусти меня! — рявкнул я с такой силой, поддавшись панике. От неожиданности Илья отступил, давая мне возможность выдохнуть.
— Никита, это не шутки! У тебя опять началась зависимость. Как давно ты принимаешь? — нахмурился он. Проведя рукой по волосам, я выдохнул, указывая на дверь:
— Пошел вон.
— Гриша сейчас в отпуске, но ты ведь ходишь к другому психотерапевту. Или давай положим тебя в клинику.
— Вон отсюда! Убирайся! — заорал я яростно, едва не брызгая слюной и готовый броситься на него точно зверь.
Не нужно было быть семи пядей во лбу: как только Илья переступит порог, он поднимет на уши всех, кого только можно. Сюда примчится Рома, за ним Аня, целая делегация будет уговаривать меня снова начать лечение. Как будто они не понимают, насколько все бесполезно.
— Никита? — слабый голос Дианы послышался из комнаты.
Это заставило мой разум немного проясниться. Илья уже был на пороге, куда я его подталкивал с силой. Тяжело дыша, сжал его куртку и посмотрел в глаза. Он осторожно коснулся моего плеча, стискивая до боли в мышцах.
— На себя плевать, о ней подумал? — тихо проговорил мне. — Я знаю это чувство, видел таких, как ты, десятки раз. Просто позволь помочь тебе.
— Ничего мне не нужно. Я не принимаю, оставь свою больную фантазию при себе, — прошипел я, выталкивая его из квартиры и захлопывая дверь.
Прислонившись спиной к двери, сполз по ней на пол, закрывая лицо ладонями. Вся жизнь катилась в Ад. Казалось, будто я стою у самого края обваливающейся земли и жду, когда очередь дойдет до меня. Почувствовав на коже влагу, я стер соленые капли и тихо рассмеялся, качая головой. Принялся раскачиваться из стороны в стороны, обняв себя.
— Ник? Все хорошо?
