Диана поспешила вниз, не желая со мной спорить, и это взбесило сильнее прежнего. Я бросился вперед, игнорируя покалывание в пальцах и боль от мелких порезов на коже. Схватил ее за запястье, дергая на себя с такой силой, что она вскрикнула и пошатнулась. Этот звук заставил меня вздрогнуть. Будто кто-то загасил яростный огонь внутри ледяным потоком воды из ведра.
— Господи, — выдохнул я, осознавая происходящее.
Диана испуганно посмотрела на меня. Точно загнанный зверек, она потерла кожу, покрасневшую от моего прикосновения. Стоило мне придвинуться ближе, Загорская на автомате отступила, едва не рухнув со ступенек вниз спиной. Пришлось действовать быстро. Адреналин разогнал кровь, и я успел схватить ее за талию раньше, чем Диана упала. Кажется, будто это отняло у меня остатки сил.
Опустившись на колени, я тяжело выдохнул, прижимаясь к ней и тихо шепча:
— Прости меня. Пожалуйста, прости.
Я повторял это словно, крепче сжимая Диану в своих объятиях. Медленно, но верно до меня доходило осознание того, что я чуть не натворил. Наговорил гадостей, чуть не причинил вред любимой женщине. И все почему? Потому что сам с собой справиться не могу.
Ничтожество. Какой же я неудачник.
— Тише, все хорошо. Мы обязательно решим это, — услышал я ее мягкий успокаивающий голос. Она осторожно коснулась моих волос, зарываясь пальцами в пряди и ероша их. — Слышишь? Я позвоню Грише, он подскажет.
Если бы это было возможно. Однако Соболев бессилен изменить во мне что-то.
— Я… я сам, — выдохнул я откровенную ложь, стискивая мягкую ткань домашней кофты Дианы. — Правда сам.
— Пообещай, что сделаешь это утром. Хорошо?
В голосе столько надежды и ласки, что мне хочется удавиться от собственного вранья. Киваю, лишь бы ничего больше не говорить. Диана позволяет подняться и обнять себя, тихо мурлыча от удовольствия. Она посмеивается, стоит мне прикоснуться губами к ее шее. Неприятный инцидент стирается из памяти невероятно быстро за тихими словами прощения, обещаниями стать лучше и поцелуями между ними.
Мы прощаем близким многое. Верим в то, что они обязательно постараются ради нас. Живем бесконечными надеждами, будто завтра станет лучше.
Уже стоя посреди ванной и выпивая три белые таблетки за раз, я просто прислоняюсь к зеркалу лбом. От вздоха на поверхности появляется конденсат, на котором вычерчиваю дрожащим пальцем слово «лгун».
Я позвоню завтра Грише.
Вранье.
Обещаю вновь пойти на собрание.
Снова ложь.
Клянусь, Ди, я стану лучше.
И… третий раз обманываю, нарушая собственное правило.
Лучше бы Рома дал мне в тот день сгореть в чертовом доме. Возможно, тогда все стало бы лучше.
Диана все-таки простыла.
Под Новый год, к которому она так тщательно готовилась, в постель ее свалила самая обычная простуда. Началось все с чихов по утрам и ворчания на слишком промозглую погоду, затем начала повышаться температура, заболело горло. Казалось бы, ничего особенно. Все болеют по сезонам.
— Дыхание жесткое. Нужно срочно сделать рентген. С твоим заболеванием это не шутки, — нахмурился Илья, убирая стетоскоп и снимая с указательного пальца Загорской пульсоксиметр. — Мне не нравится твой кашель, Диана. Давно он у тебя?
Я сжимаю горячую кружку кофе, почти не чувствуя, как она обжигает кожу. От волнения сжимается сердце, а рука самопроизвольно тянется к карману. Таблеток нет. Закончились еще вчера, новые купить не успел. Теперь мне приходилось опять ходить на собрания, выслушивать чьи-то жалобы на тяжело протекающий процесс лечения и делать вид, будто все в порядке.
Ничего не в порядке, я хочу свою чертову таблетку.
— Это опасно? — срывается с моих губ вопрос раньше, чем я успеваю его переформулировать. Северов нахмурился, скользнув по мне внимательным взглядом. Пришлось приподнять кружку, дабы скрыть от него выражение своих глаз.
Мне кажется, что он знает. Врач же, они за несколько километров чуют зависимых.
— Да, — не стал отпираться Илья, постукивая пальцем по коленке и вновь поворачиваясь к Ди.
— Это просто простуда. А Никита — паникер, — хмурится она, недовольно поджимая губы.
Ей не нравилось, что я вызвал врача. Отпиралась до последнего, тыча пальцем в гору лекарств на тумбочке. Только они не помогали. Температура повышалась, а облегчение было лишь временным.
— Сейчас очень напряженное время. Осталась пара дней до праздников, кто меня сейчас лечить возьмется? Еще нужно подготовить отчеты, дабы в праздники не пришлось никого вызывать, — прикусив губу, Загорская внезапно содрогнулась и зашлась протяжным кашлем.
Словно по команде, как настороженный пес, я бросился на кухню. Выплеснувшийся из кружки кофе обжег пальцы, однако я вновь ничего не почувствовал. Поставил ее просто на стол, ворвавшись в помещение, и быстро набрал стакан фильтрованной воды. Уже вернувшись в спальню, отдавая Илье, сидящему на краю кровати, свою ношу, заметил покрасневшую кожу.
— Сунь быстро под холодную воду, — нахмурился он, помогая Диане сделать глоток.
— Ага, — и не сделал ничего.
