— Ди? Ты здесь? — позвал Загорскую, оглядываясь и потянулся к вороту зимней куртки. Странно, почему одежда совсем не греет?
— Я здесь, — выдохнула Лена мне на ухо, коснувшись плеча.
Вздрогнув, попытался отступить, однако ничего не вышло. Ноги будто примерзли к полу. Она тихо рассмеялась, скользнув ладонью по моей груди. Волна отвращения буквально заставила дернуться и силой перехватить тонкое запястье, сжимая горло.
— Не трогай меня! — я чуть сильнее надавил пальцами, все еще слыша раздражающий смех и встряхнул эту дрянь с силой. — Где Диана? Куда дела ее?
— Давай же, милый, — завораживающе прошептала Лена, смотря на меня томным взглядом. — Сделай это. Или у тебя не хватает смелости? — выдохнула она мне в губы, стоило только ослабить хватку и отпустить ее.
Запах гари ударил в нос, и яркий свет потух, обнажая искореженные остатки нашего дома. Обгоревшие стены, обвалившаяся крыша и выбитые стекла. На пепелище не осталось практически ничего, что сохранило бы первоначальный облик. Черты Лены смазались передом мной, являя вновь Диану. Я просто закрыл глаза, позволяя тянуть себя вперед вглубь темных развалин. Туда, где слышался тихий плач.
«Остановись Никита. Пожалуйста, услышь меня».
Мне казалось, будто я знаю того, кто прятался в глубине развалин. Уже без помощи Лены или Дианы я пытался добраться до него, преодолевая горы наваленного мусора и обдирая ладони о грязные стены. Еще чуть-чуть, совсем немного.
— Ник!
Нет, не останавливай меня.
— Никита, очнись!
Подожди, дай мне найти его. Он плачет, просит помочь ему.
— Никита!!
Я дернулся, резко распахнув глаза, и вдохнул морозный воздух. Перед глазами кружили снежинки, падающие с темного неба прямо на головы людей внизу. Терраса крыши Дианиного дома открывала потрясающий вид на многочисленные небоскребы и разноцветные огни ночной Москвы. Только сейчас я понял, что стою у самого края, а позади меня кто-то крепко прижимается к спине и тихо всхлипывает.
— Господи, — выдохнула Диана, стоило мне осторожно отступить вместе с ней назад. — Я думала, ты не очнешься! Звала, звала, но ты никак не хотел просыпаться.
Я повернулся и крепко обнял ее, ощущая, как она дрожит. Понятно, почему мне было так холодно. На улице декабрь месяц, и несмотря на снег, температура давно достигла минусовой отметки. Я стоял на крыше с босыми ногами, в одной домашней футболке и штанах. Видимо, среди ночи меня понесло сюда прямо из постели.
— Прости, — выдохнул я, касаясь мягких волос. — Дурной сон. Дурацкий тупой сон из прошлого.
— Ты давно говорил с Гришей? — Ди чуть отодвинулась, смахивая с глаз слезы. — Никит, это не шутки. В последнее время ты ведешь себя странно. Вчера чуть не сорвался на охраннике, постоянно конфликтуешь с ребятами на радио и поругался с Ромой из-за какой-то ерунды. Что с тобой происходит?
Я отодвинулся от нее, выпуская из своих объятий, и непонимающе посмотрел. Какого хера она тут мне устраивает? Заботу так проявляет? Раздражение нахлынуло почти так же быстро, как исчезло чувство паники. Захотелось рявкнуть погромче, чтобы отстала.
— Никита, с тобой что-то происходит, — поджала Загорская губы, обхватив себя руками и ежась, будучи в одном домашнем костюме. — Я волнуюсь.
Заебали, волнуются они. О себе пусть волнуется, не я тут пропускаю приемы у врача!
— А за собой следить не пробовала? Думаешь, я не в курсе, что ты на этой неделе не была в клинике? — огрызнулся я, сжимая кулаки. — Сказал же, все хорошо. Лучше займись собственным здоровьем.
Она распахнула глаза шире, ошарашенно приоткрыв рот. Не то чтобы раньше у нас не было конфликтов. Но как-то не приходилось орать на нее. Вот только если по-человечески не понимает. Просил же больше не напоминать про Гришу и вообще про лечение. Все у меня хорошо, нахер в этом опять копаться.
— Мы сейчас говорим о тебе, — видимо, Диана справилась с собой, потому что упрямо взглянула на меня. — Проснулась среди ночи, а тебя нет. Благо сосед, выходивший с собакой, видел тебя. Что я должна подумать?
— О себе я сам подумаю. Без твоей помощи. Мы вроде как трахаемся, а не друг другу в душу лезем, не?
Сказать что-то более мерзкое было нельзя в нынешней ситуации. Загорская вздрогнула, втянула носом воздух и молча развернулась, шагая на выход. Просто ушла, оставляя меня тут посреди террасы, с которой я пять минут назад едва не сиганул во сне.
Нормально так. Любовь, ага.
— Куда пошла? — я пошел за ней, морщась от мелкого мусора, который попадался под ногами. Про промерзшие пальцы вообще можно было молчать.
— Не хочу с тобой говорить в таком состоянии. Позвоню Грише, тебе нужна консультация, — упрямо заявила она, не оборачиваясь и спускаясь по лестнице.
— Какой в жопу Гриша?! Сейчас давай еще сюда всех наших знакомых позовем. Ну, чтобы наверняка! — рявкнул я, попытавшись схватить ее за руку.
