Когда доктор Снайдер спросила меня о поле ребёнка, я не решилась узнать. Вместо того чтобы сказать мне об этом, она предложила записать письмо и запечатать его в конверт.
Мне удалось добраться до дома и подняться в спальню, не вскрыв его.
Единственное, что меня останавливает, это то, что я не хочу быть одна, когда узнаю, и есть только один человек, с которым я хочу быть рядом в этот момент. К сожалению, этот человек находится на полпути к побережью в середине обучения, и у него очень мало возможностей делать личные телефонные звонки. Обычно я жду его звонка, но больше ждать не могу.
Сев за стол, я включаю ноутбук и открываю Skype. Сохранился только один телефонный номер, потому что Декс – единственный человек, которому я здесь звоню, поэтому нажимаю на его фотографию и жду звонка.
Проходит четыре гудка, и я уже собираюсь повесить трубку, когда на экране появляется лицо моего брата.
– Как дела, Эймс? – говорит он с глупой усмешкой. – Как там ребёнок, которого ты готовишь?
Я призналась во всём Дексу в тот же день, когда рассказала Нейту. Как бы я ни боялась сказать ему, Нейт не должен был знать, когда мой собственный брат не знал. Плюс, ободряющая речь Нейта заставила меня чувствовать себя намного лучше. Конечно, он был прав. Поначалу Декс был зол – чего я и ожидала – но в ту секунду, когда я расплакалась, он утешил меня и уверил, что всё будет хорошо. С тех пор он стал удивительно взволнован идеей иметь племянницу или племянника. Он постоянно звонит, чтобы проверить, всё ли у меня в порядке, и мы даже провели некоторое время, обсуждая имена детей. Теперь, когда он знает, всё кажется... лучше.
– Именно поэтому я и звоню, – говорю я ему.
На его лице появляется озабоченное выражение.
– Всё в порядке? Что-то случилось?
Я не могу не улыбнуться его покровительственному тону и качаю головой.
– Нет, всё в порядке. Я только что вернулась от врача, и она сказала, что у меня всё хорошо, – тянусь за конвертом, держа его перед экраном. – Она также узнала, мальчик это или девочка, но я не позволила ей сказать мне. Хотела, чтобы ты был со мной, когда я узнаю.
Его лицо смягчается, как это бывает только со мной, и глаза загораются.
– Значит, вот в этом конверте?
– Да.
– Ну, чего ты ждёшь? Открой и скажи мне, будет ли у меня племянница или племянник!
– Я нервничаю! – восклицаю я в ответ. – Ты можешь прочитать его для меня?
Декс хихикает.
– Я бы с удовольствием, сестрёнка, но сейчас я вроде как в другом штате.
– Я знаю, дубина, – закатываю глаза. – Я поднесу листок к экрану, и ты сможешь прочитать его, а потом сказать мне. Ладно?
– Ладно, – ухмыляется он.
Я вскрываю конверт, закрываю глаза и кладу его перед камерой так, чтобы Декс мог его видеть.
– Прочитал? – дрожащим голосом спрашиваю я.
– Прочитал, – говорит брат.
Я жду, что он скажет мне, застыв на месте с закрытыми глазами. Когда он ничего не говорит, я опускаю карточку и открываю глаза, глядя на его ухмыляющееся лицо на экране.
– Ну, так ты мне скажешь? Выкладывай!
Его ухмылка становится шире.
– Похоже, мы всё-таки остановимся на имени Сэди.
Я смотрю на него, открыв рот, и мои глаза наполняются слезами.
– Сэди? – повторяю я сдавленным шёпотом. – Это девочка?
Декс кивает.
– Это девочка. Поздравляю, мамочка.
В течение следующих нескольких месяцев я наблюдаю, как растёт живот Эми. Это единственный признак её прогресса. Узнав, что она беременна, я взял себе за правило быть рядом с ней как можно чаще – звонить ей, чтобы узнать, как у неё дела, заезжать к ней домой с её любимыми десертами. Хотя Эми пыталась это скрыть, я мог сказать, что мои звонки и визиты были для неё тяжёлым испытанием. Через некоторое время она призналась, что, как бы она это ни ценила, моё присутствие было постоянным напоминанием о том, от чего она отказывалась, и лучшее, что я мог сделать для неё – это дать ей пространство. Меньше всего на свете мне хотелось расстраивать её или усложнять ей жизнь, поэтому, хоть это и убивало меня, я согласился.
С тех пор я держался в стороне. Независимо от того, как сильно мне не терпится связаться с ней и убедиться, что всё в порядке, я уважаю её решение и держу дистанцию.
Некоторое время назад Эми получила работу в банке через дорогу от мастерской, и каждый день в полдень я стою перед окном и жду, когда она выйдет на улицу на обеденный перерыв. Она идёт из банка в соседнюю закусочную, берёт сэндвич и садится за один из столиков для пикника.
Каждый день это разбивает моё грёбаное сердце, и мне приходится бороться с собой, чтобы не пойти туда. Единственное, что меня останавливает, это то, что она не хочет меня видеть.
Так что я только и делаю, что наблюдаю. Каждый день в полдень.
К этому времени отец уже разобрался в моём распорядке дня. Раньше он не давал мне покоя, но в последнее время только сжимает моё плечо и качает головой, проходя мимо.
Не уверен, чего я пытаюсь достичь, делая это. Это моя личная форма пытки, и всё же я продолжаю делать это, ведя себя как мазохист.