– От Фостеров. Ее зовут Стар. Она свободно носилась с матерью и братьями по их землям, потому что Аллан Фостер сломал ногу и не мог заниматься лошадью. Джемма Фостер продала мне Стар за бесценок, потому что, по ее словам, лошадь слишком норовистая, чтобы тренировать ее.
Пока он говорит, лошадь одним резким движением вырывается из его хватки и начинает скакать по загону. Грейди приходится вскочить на перила, чтобы его не затоптали.
– Черт побери, – кричит Грейди, едва успевая вовремя подобрать ноги.
– Тебе помочь? – спрашиваю я.
– Все еще считаешь себя заклинателем лошадей, хоть и не видел ни одной уже года три? – смеется Грейди.
– Думаю, я вполне помню, как с ними обращаться, – отвечаю я.
Я перевожу взгляд на Риону.
– Ты не против, если я задержусь тут немного? – спрашиваю я.
Я понимаю, что у меня нет необходимости сопровождать ее круглосуточно, пока мы на ранчо. Мы находимся у черта на куличках, отрезанные от всего мира. Здесь девушка в безопасности.
Но после того, как мы столько времени провели друг с другом, оставлять Риону в одиночестве довольно непривычно.
– Без проблем, – отвечает она. – Твоя сестра сказала, что я могу воспользоваться ее ноутбуком. Если здесь приличный интернет, возможно, я смогу открыть свои гугл-документы и поработать.
– Хорошо, – говорю я.
Риона отправляется к дому, и я ощущаю странную потребность последовать за ней.
Но Стар продолжает скакать по манежу, яростно фыркая, Грейди уже выглядит потным и раскрасневшимся, а ведь работа только началась.
Я хлопаю брата по плечу:
– Иди и попей воды. Я займусь этим.
Я спускаюсь в загон и встаю по центру, чтобы лошадь привыкла ко мне. Так я стою, спокойно и расслабленно, и, подняв руки, приговариваю низким успокаивающим тоном: «Ого! Успокойся, ну же».
В конце концов Стар переходит на рысь, хотя все еще носится вокруг меня, настороженно поглядывая.
– Расслабься, расслабься, – повторяю я.
Когда она переходит на шаг, я хватаю ее за гриву, но осторожно, позволяя двигаться и скакать вокруг меня, поднимать голову и размахивать ею во все стороны.
Наконец, когда лошадь немного успокаивается, я касаюсь ее морды и ушей и пробегаю рукой вниз по шее, чтобы она привыкла к ощущениям, когда ее трогают за голову.
– Ну что, не так уж все и плохо, да? – говорю я, похлопывая ее по щеке.
Стар по-прежнему не в восторге от моей компании, но она немного успокоилась.
Я держу уздечку возле лица лошади, чтобы она могла увидеть веревку и почувствовать ее запах. Стар снова шарахается в сторону, и я терпеливо жду, пока она привыкнет к бледно-голубой веревке и к прикосновению к ее щеке.
Спустя некоторое время я надеваю уздечку ей на голову.
Это ей ничуть не нравится. Лошадь пытается встать на дыбы и ржет, но я мягко удерживаю ее, поглаживая по голове и по шее, и тихо разговариваю.
Грейди выходит из дома, выпив воды и, по-видимому, успев перехватить какой-то еды.
– Как процесс? – спрашивает он.
При звуках его голоса Стар снова встает на дыбы и дергает уздечку, пытаясь вырваться от меня.
– Не подходи, – говорю я Грейди, не повышая тона, чтобы не напугать Стар. – Ты стремный и пугаешь ее.
– Я частенько это слышу, – ухмыляется Грейди, но не подходит ближе, оставаясь вне поля зрения лошади.
Я кладу руку ей на спину, чтобы Стар почувствовала вес и давление.
На нее еще ни разу не надевали седло, не говоря уже о том, чтобы лошадь несла седока.
Постепенно я начинаю давить сильнее, чтобы Стар ощутила небольшой вес.
Она продолжает кружить вокруг меня, пока я удерживаю уздечку. Я начинаю опираться на ее спину и даже немного подтягиваюсь на секунду-другую. Первые пару раз Стар вздрагивает и пытается убежать, но постепенно паузы между ощущениями моего веса на ее спине и ее рывками становятся все дольше.
Мне нравится объезжать лошадей без седла. С непривычки им неприятно ощущать его на себе. Без седла им проще смириться с седоком на спине, хотя бы на первое время.
Мне так тоже проще. Я могу ощущать стук ее сердца и контролировать температуру тела.
Так что когда я наконец запрыгиваю на спину Стар, то делаю это с одной лишь уздечкой и веревкой. Никаких удил – я стараюсь, чтобы все прошло максимально деликатно.
Тем не менее она срывается с места и бросается вскачь, пытаясь сбросить меня с себя, хотя и не настолько разъярена, чтобы брыкаться или перекатываться. Стар думает, что сможет убежать от меня, если поскачет достаточно быстро.
Я не пытаюсь сдерживать ее, даже наоборот – прильнув к шее, я шепчу ей на ухо, поощряя скакать все быстрее.
Мы галопом скачем по загону. Если лошадь замедляет шаг, я прижимаю колени к ее бедрам и заставляю бежать быстрее. Стар мчится во весь опор, быстрее, пожалуй, чем когда-либо прежде. На землях Фостеров она скакала без привязи, где ей заблагорассудится. Но там не было хищников, никого, кто бы гнался за ней. Она никогда не бежала сломя голову, изо всех сил.
Вскоре я чувствую, что ее сердце бешено колотится, а темп замедляется.
Галопом лошади могут проскакать всего пару миль. За день они могут пройти большое расстояние, но они не неутомимы.
