Нужно было принять таблетки. И, как это ни печально, для этого пришлось переложить прекрасную леди со своей груди в ее кровать. Я коснулся ее волос, в который раз наслаждаясь тем, какие они шелковистые. Нет, я не был помешан на ее волосах, я был помешан на всем, что делало эту великолепную девушку не такой, как другие. Ее улыбка, ее смех, то, как она закрывалась от людей и никого к себе не подпускала, – и то, что она впустила меня.
Черт, как я облажался, чертовски сильно.
Скоро Кирстен обо всем узнает. Мне придется ей рассказать. Осталась еще одна игра, и после нее тренер отправит меня на скамейку запасных. И он, конечно, прав, а я ничего не могу с этим поделать. И совсем не потому, что на каждой тренировке я убегаю блевать. А потому что сейчас я тяну команду за собой назад. И лучше я выйду из игры сам, чем позволю, чтобы парням надрали задницы или, хуже того, увидеть в их глазах жалость, когда все это дерьмо выплывет наружу. И я ничего не смогу с этим сделать.
Мне и в голову не приходило, что тренер позвонит моему отцу, а отец – расскажет ему, что я болен.
– Болен? – переспросил тренер. – Так, но он же поправится?
Отец ничего не ответил, потому что ответа у него не было, как не было его и у врачей.
И в этот приезд он снова требовал одного: пытался уговорить меня хотя бы проверить, не уменьшилась ли опухоль. А я не хотел этого знать. И кто, черт возьми, захотел бы. У меня была гребаная опухоль, она моталась из стороны в сторону в опасной близости от сердца, и врачи хотели проверить, не растет ли она дальше.
К дьяволу все. Нет.
Я лучше буду пребывать в неведении, чем увижу рентгеновский снимок этого монстра у меня в груди. Если таблетки не помогли и опухоль не уменьшилась, то вариантов оставалось немного: или я не выдержу операцию, или выживу, но проведу оставшиеся годы инвалидом.
Конечно, отец этого не знал, но я собрался расспросить врачей.
Иначе с чего бы мне надеяться на то, что я переживу операцию? Только для того, чтобы умереть, мучаясь от боли, парой месяцев позже?
Может, это сделало меня трусом. В большинстве случаев именно так я себя и чувствовал. Чем меньше времени оставалось до операции, тем сильнее. До дня икс было еще три недели. Всего три недели на то, чтобы или рассказать Кирстен всю правду, или разбить ей сердце.
О чем я только думал, когда обещал отдать ей все время, что у меня осталось? У нее так загорелись глаза, когда она услышала эту фразу. Конечно она восприняла ее как обещание чего-то большего. А ведь это на самом деле все, что я мог ей предложить.
Время – это самое ценное, что у меня есть, и я пообещал отдать все его, без остатка. Потому что я все сильнее влюблялся в нее. Потому что я беспокоился за нее. Потому что хотел, чтобы Кирстен не забыла меня, пусть эти воспоминания и уйдут постепенно в небытие, как и я сам.
Время… Какое же это чудовищное слово!
Я опять проснулась от собственного крика. И сразу постаралась вынырнуть из кошмарных сновидений. А потом, не особо раздумывая, правильно ли я поступаю, просто пошлепала босиком прямо в комнату Уэса.
Я только успела поднять руку, чтобы постучать, как дверь отворилась сама.
И вот я уже застыла с открытым ртом, уставясь на его идеальный пресс. Вздыхала ли я? Конечно. Кусала ли изнутри щеку, чтобы на лице не появилась идиотская улыбка? А как же иначе. Я смотрела на него до тех пор, пока страшный сон не забылся окончательно.
– Тебе получше? – Уэс взял меня за подбородок, заставив посмотреть на себя.
– Откуда ты знаешь, что мне опять приснился кошмар? – сонным голосом спросила я.
Парень вздохнул и потянул меня в комнату.
– Я слышал, как ты кричала.
– Понятно.
Я заметила, что кулаки у него были сжаты, и мне сразу стало неловко. Совсем смутившись, я попятилась, но тут крепкая рука обхватила меня за талию и мгновенно переместила на кровать.
– Да нет, все нормально. Извини. Я не хотела тебя будить. Ночной кошмар уже позади, и… – я попыталась подняться, но Уэс продолжал удерживать меня у своей груди.
Парень слегка коснулся губами моего лба.
– Ты не дала мне закончить. – Я снова увидела эту соблазнительную улыбку на его лице. – Я уже шел к тебе, чтобы победить всех монстров, что прячутся у тебя под кроватью и не дают моей девочке спокойно спать.
– Ты теперь сражаешься с драконами?
– Об этом и был твой кошмарный сон? – Уэс снова притянул меня к себе, и теперь мы лежали лицом друг к другу. – Тебе снились драконы?
– Если бы, – вздрогнула я. – Мне очень часто снится смерть, то, как погибают мои родители. Они тонут, а я далеко и ничем не могу им помочь. А потом становится слишком поздно.
Уэс еще сильнее прижал меня к себе, и мне даже на мгновение показалось, что он перестал дышать. Нежно поцеловав меня в лоб, парень провел языком по губам.
