Разрушенная полностью

– Да. Красивую леди, такую же, как ты, – отец галантно поцеловал ей руку и, отпуская, кивнул в мою сторону. – Думаю, мне пора прекратить вгонять вас обоих в краску и позволить сыну провести тебе экскурсию по нашему дому. А я пока сам найду что-нибудь выпить.

– Спасибо. – И лицо Кирстен снова радостно засветилось.

Улыбнувшись нам, папа вышел из кабинета.

– А он мне понравился, – призналась Кирстен, подождав, когда отец уже не сможет услышать, о чем мы говорим.

– Как и всему остальному миру, – усмехнулся я.

– Нет… – Кирстен положила руку мне на плечо. – Он просто удивительный. Тебе очень повезло, что у тебя такой отец. Правда. Я бы многое отдала, чтобы… ох, да ты ведь и сам знаешь. Просто ты счастливчик.

Счастливчик? То есть да, мне безумно повезло, что у меня такой замечательный отец. И я везунчик еще и в том смысле, что у моего отца достаточно средств, чтобы покупать мне лучшие лекарства из всех, что существуют на сегодняшний день. Но разве можно назвать меня счастливчиком?

Мог ли я чувствовать себя счастливчиком, в первый и в последний раз показывая Кирстен наш дом. Я знаю, как на такое реагирует женский ум: маленькие колесики в ее голове начинают крутиться, и вот девушка уже в красках представляет себе Рождество, дни рождения и все эти стандартные праздники. И даже чертов Новый год.

Я еще никому об этом не говорил, но когда я задумываюсь о скором Рождестве… Когда я пытаюсь представить, как в моем доме будут его отмечать, я не нахожу в этой идиллической картине места для себя. Я как будто становлюсь тенью. Я больше не существую, но могу незримо присутствовать и наблюдать со стороны.

А еще мне было очень грустно смотреть на Кирстен и на отца. Я не мог отделаться от мысли, что этими же милыми глазками она будет очаровывать родителей своего будущего парня, а может, и всю его семью с братьями и сестрами. Все это очень живо нарисовалось в моей голове и просто убивало меня. Из-за этой картины я даже было подумал, что у меня начался очередной приступ тошноты из-за таблеток. Ан нет, я сам его вызвал, потому что снова позволил себе вспомнить о том, чего так скоро могу лишиться. И это были не всякие глупости вроде игры в футбол или матча за кубок, до которого осталось уже не так долго.

Это была она.

И это еще больше подогревало мое желание бороться. Гейб сказал правильную вещь. У меня хватит на это сил. Я могу выйти из этой неравной схватки победителем. По крайней мере, я просто обязан попытаться это сделать. Никогда раньше, ни в учебе, ни в футболе, я не ощущал такой яростной тяги к победе, как сейчас.

Я хотел биться ради нее?

Да. Ради нее я готов сразиться со всеми демонами. Я справлюсь и с темнотой, которая поселилась во мне и сжирает изнутри, и с болезнью. Я могу победить эту чертову опухоль. И я буду жить. Потому что больше всего на свете я хочу встретить и провести следующий год вместе с этой девушкой.

У меня не хватает слов, чтобы описать все, что я чувствую. Я и раньше прекрасно знала, что он мультимиллионер, но… все кажется таким нормальным, и в то же время таким удивительным. Но я не могу отделаться от ощущения, что все это может рухнуть в один момент. Почему это странное чувство никак не проходит?

Сказать, что я была поражена всем и сразу – это описать лишь сотую долю того, что я в тот момент на самом деле чувствовала. У меня была своя собственная ванная, а в ней душевая кабина, пол с подогревом, теплый держатель для полотенец и даже огромный плоский телевизор. И я не шучу – этот рассказ можно продолжать в том же духе. Я даже позвонила дяде Джо по Facetime, чтобы он мог увидеть эту роскошь своими глазами.

Мне было очень интересно посмотреть на его реакцию. И я не прогадала: через некоторое время дядя Джо, моя тетя и обе их собаки, разинув рот, сидели, уставившись на экран, а я медленно поворачивала в руках свой телефон, демонстрируя им панораму ванной комнаты. Боже, какая я жалкая – снимаю чужую ванную, словно шпион, украдкой проникший в чей-то дом.

– А можно я туда перееду? – спросил дядя Джо. Тетя Сэм похлопала его по плечу, а он хохотнул и повторил свой вопрос. Собаки тоже гавкнули. Как же я соскучилась! И когда я только успела стать такой чувствительной? О чем я только думала в последние два года? Когда запиралась в своей комнате и упивалась горем, а за дверью меня все это время ждала семья. Теперь, чтобы увидеться с ними, недостаточно просто открыть дверь…

– С тобой все в порядке? – спросил дядя Джо, когда я отключила изображение и приложила телефон к уху.

– Да, – вздохнула я, – просто я очень благодарна вам обоим за все, что вы для меня делаете. Я люблю вас.