Разрушенные полностью

— Ты можешь протрезветь и выпустить из рук Джека, потому что твой голос выдает тебя, а в твоей голове все еще полно дерьма… поэтому я снова повторю свой вопрос. Где твои мысли?

— Повсюду, мать твою! — кричу я на него, не сумев скрыть пьяные нотки в своем голосе. — Черт, Бэкс! Вот почему мне нужен трек. Мне нужно очиститься от дерьма, чтобы помочь исправиться.

На линии повисает тишина, и я прикусываю язык, потому что знаю, если я надавлю сильнее, он пошлет меня нахрен и повесит трубку.

— Трек не исправит твою гребаную голову, но думаю, что одна красотка с волнистыми волосами могла бы для тебя это сделать.

— Брось это, Бэкс. — Рявкаю я, не в настроении для очередного сеанса психотерапии.

— Ни за что на свете, ублюдок. Есть ребенок. Нет ребенка. Ты действительно собираешься вытолкать лучшее, что у тебя есть, за дверь?

И начинается сеанс номер два.

— Иди на хер.

— Нет, спасибо. Ты не в моем вкусе.

Его снисходительный тон бесит меня.

— Держись от этого подальше, мать твою!

— О! Так ты собираешься ее отпустить? По-моему есть такая песня или подобное дерьмо? Ну, черт, если позволишь ей уйти, полагаю, я покажу ей как бежать.

Ублюдок. Что, сегодня мои кнопки так легко нажать?

— Если ты умный, то заткнешься нахрен. Я знаю, ты подталкиваешь меня… пытаешься заставить позвонить ей.

— Вау! Он слушает. Вот это чертова новость.

С меня достаточно.

— Хватит валять дурака, делай свою работу и выведи меня на чертову трассу, Бэккет.

— Будь на автодроме завтра в десять утра.

— Что?

— Давно пора. Я зарезервировал трек на прошлой неделе, ожидая, когда твоя задница с этим справится.

— Хммм. — Он должен был поставить меня в известность.

— Тебя не увидят. — Смеется он.

— Отвали.

— Как скажешь.

Выдыхаю и распрямляю плечи, приветствуя ожог, растягивая свои разогретые и основательно уставшие мышцы. Я отчаянно нуждалась в этой пробежке — побеге через задний двор и ворота нашего соседа, чтобы незамеченной скрыться от настойчивой прессы.

Поднимаю взгляд, и что-то на другой стороне улицы бросается мне в глаза. Сразу же настораживаюсь, видя через дорогу темно-синий седан, к которому прислонился мужчина с камерой в руке и телеобъективом, закрывающим его лицо. Что-то в нем кажется мне знакомым, но я не могу понять… но знаю, моя маленькая частица свободы — тайный путь — был раскрыт.

Эта мысль выводит меня из себя, и хотя мне еще предстоит общение с прессой, мои ноги живут своей собственной жизнью и начинают идти к нему. Мысленно снова и снова прокручиваю в голове упреки, которыми собираюсь его наградить. Он наблюдает за моим приближением, затвор щелкает в быстром темпе, камера все еще закрывает его лицо. Как раз собираюсь начать свою речь, находясь примерно в пятнадцать метрах, и у меня в руке звонит телефон.

Даже после многих дней отсутствия связи, от звонка мой пульс по-прежнему ускоряется, надеясь, что это Колтон, но зная, даже не посмотрев на экран, что это не он. Но я немного отвлекаюсь, когда смотрю на экран и вижу имя Бэккета. Я сразу же останавливаюсь и начинаю возиться с телефоном, беспокоясь, что что-то случилось.

— Бэкс?

— Привет, Рай. — Это все, что он говорит, и замолкает. Вот черт. Страх ложится на сердце свинцовым грузом.

— Бэккет, что-то случилось с Колтоном? — не могу унять беспокойство, отражающееся в моем голосе.

Тишина затягивается, и мои мысли разбегаются, мгновение смотрю на фотографа, прежде чем повернуться к нему спиной и поспешить домой.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, Колтон сейчас на пути к автодрому.

Я стою на открытом воздухе, но мне вдруг становится трудно дышать.

— Что? — я удивлена, что он меня слышит, мой голос такой слабый. В моей голове, как слайд-шоу, мелькают картинки: авария, искореженный металл, Колтон на больничной койке, раненый и ни на что не реагирующий.

— Знаю, вы двое… вся эта история с ребенком, и то, что он не звонит тебе. — Он вздыхает. — Я должен был позвонить тебе и сказать… подумал, тебе захочется знать. — Могу сказать, что он разрывается между тем, что подорвал доверие своего лучшего друга и тем, что, по его мнению, больше всего нужно Колтону.

— Спасибо. — Это единственное, что я могу сказать, когда мои эмоции выходят из-под контроля.

— Не уверен, Рай, что ты это имеешь в виду, но я подумал, что должен позвонить.

Между нами воцаряется тишина, и я знаю, он беспокоится не меньше меня.

— Он готов, Бэкс? Ты на него давишь? — не могу сдержать пренебрежения, проскальзывающего в моем вопросе.

Он выдыхает и над чем-то посмеивается.

— Никто не давит на Колтона, Рай, кроме самого Колтона. Ты это знаешь.

— Знаю, но почему сейчас? Что за срочность?

— Потому что это то, что ему нужно сделать… — голос Бэккета замирает, когда он подыскивает следующие слова. Я открываю ворота и перебираюсь через маленький забор, отделяющий соседский двор от моего. — Во-первых, он должен доказать, что так же хорош, как и раньше. Во-вторых, это способ, который помогает Колтону справляется, когда в его голове слишком много всего происходит, и он не может все это отключить, и в-третьих…