Он сел на стул, оттолкнув тарелку с хлопьями. Джинни внимательно наблюдала за отцом. Его губы были сжаты, взгляд обращен куда-то вдаль.
– Ты любил ее? – спросила она.
– Сложно сказать, парой слов не отделаться… Прости, милая, я пытаюсь все обдумать, но выходит запутанно, как ни крути. Хочешь со мной в Ливерпуль? Я только зайду в больницу, а потом наведаюсь в похоронное бюро. И к Венди Стивенс. И к мальчику. Бедняга. Не слишком интересная поездка, но ты можешь присоединиться, если хочешь.
– Нет! Я не могу, я ведь работаю… На меня рассчитывают люди, я не могу их подвести. И к тому же, я буду только мешать.
– Не будешь. Но я не против. Не знаю, когда вернусь. Ты справишься?
– Ты и его привезешь?
– Нет, не сегодня. Он останется там до похорон… Приедет на следующей неделе.
– А бабушка и дедушка? Они не могут его забрать?
Предложение прозвучало немного поспешно. Джинни не хотела этого, но ей и правда нужно было спешить, ведь никакой надежды на то, что мама мальчика поправится, больше не было, и все, казалось, уже решено.
– Нет. Это невозможно.
– Пап, почему мы никогда к ним не ездим? Они все равно, что умерли. Но ведь один раз ты меня к ним отправил, правда?
– Милая, я не могу сейчас остаться и поговорить об этом, прости. Но бабушка и дедушка нам не помогут. Я позже объясню тебе почему, а теперь нужно ехать.
Он наклонился, царапнул ее щеку поцелуем и ушел. Спустя пару минут Джинни услышала горловое ворчание запущенного двигателя и шуршание колес по дороге, ведущей в сторону центральной улицы.
Рианнон быстро преисполнилась сочувствия, только не к подруге, а к загадочному Роберту.
– Только представь, – сказала она, и в ее красивых глазах стояли слезы, – он всю жизнь прожил с мамой, никого больше не знал, и тут она заболевает раком и умирает. Теперь ему придется оставить дом и поселиться у совершенно незнакомых людей. Ужасно, наверное.
Джинни промолчала, внезапно ощутив легкий укол стыда. Или даже не укол, а целую волну, потому что ей даже не пришло в голову посмотреть на происходящее с этого ракурса.
– Ну да, – сказала она наконец. – Вот бы узнать, какой он. Узнать побольше об этой женщине, о его маме. И о моих бабушке и дедушке. Знаешь, это ужасно странно. Я ведь помню, как они присматривали за мной как-то раз – я была маленькой, – но с тех пор мы ни разу не виделись. И они никогда не пишут нам, никаких новостей тоже нет. Папа о них вообще не говорит.
– Наверное, это как у Хелен и моих родителей: сначала все друг на друга кричат, а потом гордость не позволяет никому сделать первый шаг к примирению, – предположила Рианнон. – Ручаюсь, так и было.
– Но почему он так поступил? У него был сын от одной женщины, а он ушел от нее и женился на другой, а о первой даже ни разу и не вспомнил. Я все это время считала себя единственным ребенком, а тут – раз! – и нас уже двое… Как он мог так поступить?
– Твой папа просто очень привлекательный.
– Думаешь?
– Уж поверь.
– Я ему передам…
– Только попробуй, и я тебя убью.
Джинни задумалась на секунду, не означает ли это – согласно теории Рианнон, – что ее папа не может быть к тому же и добрым. Но она уже понимала: все гораздо сложнее.
Днем они договорились встретиться с Энди. Когда Джинни заглянула в трейлер, Энди как раз опрыскивал себя лосьоном после бритья. Запах был настолько сильный, что легко перекрывал и вонь печеных бобов, и аромат копченого лосося.
– Ты зачем это делаешь?
– Нравится?
– Нет! Он ужасен. Пот пахнет лучше. И грязные носки!
– Что ж, значит, запах меня выдаст. Идешь на ярмарку?
– А она сегодня? Отлично!
– Дафидд как раз починил машин. Ты вовремя. И кто тут у нас везучая маленькая девочка, а?
Энди потрепал ее по щекам руками, которые все еще пахли одеколоном.
– Фу, – отмахнулась Джинни, стараясь скрыть радость.
Дафидду было около двадцати. Он был крупным, медлительным и приятным в общении, носил длинные волосы, как какой-нибудь фанат тяжелого металла, и мог починить любой механизм. Руки у него были сильными, постоянно в потеках масла. Однажды в детстве Джинни упала с велосипеда и вывернула руль. Вся в слезах дотащила его до гаража на центральной дороге, надеясь, что там кто-то сможет починить его до папиного возвращения с работы, и встретила именно Дафидда: он внимательно выслушал ее, забрал потрепанный велосипед, зажал между колен переднее колесо и крутил руль, пока тот не встал как полагается. А потом показал Джинни, как это делать. Она немедленно влюбилась, но ей было девять, а Дафидду тринадцать, и он автоматически попадал в категорию взрослых и оставался недостижим.
