– Да, – кивает он. – Но я ведь очень хорошо умею управлять реактивными самолетами.
Я не могу удержаться от смеха.
– Мы с тобой оба знаем, что ты не можешь просто взять и реквизировать самолет, когда захочешь меня увидеть.
Хотя от этой мысли у меня замирает сердце.
– Мы с тобой оба знаем, что ты тоже здесь надолго не задержишься, – парирует он, и его свободная рука снова касается моего подбородка. Я не отталкиваю его. – Не в ближайшем будущем. Сомневаюсь, что ты сможешь долго сидеть без дела.
Когда я начинаю отвечать ему, мои слова едва поспевают за моими мыслями. Я думаю о том, какие нас ждут препятствия, о проблемах, которые будет необходимо решить.
– Это не значит, что я буду где-нибудь поблизости от Штатов, когда решу снова ввязаться во все это.
Ухмылка Кэла становится только шире. На мгновение он становится вторым солнцем, согревающим меня своим теплом. Это одновременно разбивает и преображает мое сердце.
– Если нам мешает только география, я считаю вопрос решенным.
Я выдыхаю и позволяю себе немного расслабиться. Неужели все действительно так просто?
Я наклоняю голову, прижимаясь щекой к его руке.
– Ты прощаешь меня?
Его глаза темнеют, а улыбка, кажется, исчезает.
– А ты простила себя?
Он снова оглядывает меня, ища ответа. Готова к тому, что я солгу.
Мне требуется вся моя сила, чтобы не сделать этого.
– Нет, – шепчу я, ожидая, что он отступит. Чтобы отвернуться. – И не знаю, смогу ли.
У него есть свои собственные демоны, их столько же, сколько и у меня. Я не буду его винить, если он не захочет взвалить на свои плечи и мое бремя тоже. Но он только крепче сжимает мою руку, пока я не перестаю понимать, где кончаются мои пальцы и начинаются его.
– Все в порядке, – просто говорит он, как будто это так очевидно. – У нас есть время.
Я моргаю, когда чувствую, что падаю со скалы, равновесие наконец-то нарушено.
– У нас есть время, – эхом отзываюсь я.
Мое сердце бьется ровно и размеренно. Электричество в стенах, в свете фонарей гулом отзывается на мой зов. А потом я просто выключаю его, погрузив таверну и улицу в объятия тьмы. Это так же легко, как дышать. Голоса вокруг нас встревоженно повышаются, но я игнорирую их, вместо этого сосредоточившись на Кэле. Теперь нас никто не видит.
Его губы медленно и настойчиво встречаются с моими. Он всегда позволяет мне задавать темп, всегда дает мне шанс отступить. У меня нет намерения замедляться или останавливаться. Звуки таверны затихают, я закрываю глаза, и кажется, что в этом мире существует только он и его прикосновения. И потрескивание жаждущего свободы электричества под моей кожей.
Если бы я могла, я бы проживала этот момент вечно.
Когда вокруг меня снова начинает гудеть жизнь, я отстраняюсь.
Он медлит, явно не хочет меня отпускать, а затем ухмыляется и тянется за деньгами. Но я уже оставила их на столешне: у меня руки быстрее, чем когда-либо будут у него. Мы улыбаемся друг другу. Хотела бы я, чтобы у меня все еще оставалась монета, которую он дал мне в ту ночь, когда я стояла в тени и ждала, когда кто-нибудь увидит меня такой, какая я есть.
Я беру его за руку и веду обратно вверх по склону горы. В его комнату, в мою, в лес. К огню или молнии. Это не имеет значения.
Мне почти девятнадцать. И у меня есть время.
Время, чтобы выбирать, чтобы восстанавливаться.
Чтобы жить.
День гала-концерта мне хочется целиком провести в постели. Он действительно похож на хищника, притаившегося в ожидании нападения в конце недели. За свою жизнь я повидал более чем достаточно балов, вечеринок и пышных торжеств. Я знаю, что будет, и знаю, насколько скучной, утомительной и в остальном тошнотворной будет эта ночь. После дней, наполненных собраниями и дискуссиями, светская беседа с делегатами будет солью в открытой, сочащейся ране.
По крайней мере, так считаю не я один. Мэре это не нравится так же сильно, как и мне, но когда я предложил ей притвориться, что оба мы заболели, она подпалила мне волосы. Мы проводим достаточно времени вместе. Люди бы в это поверили.
Но она права. Мы обязаны сделать из этого события шоу – для альянса, наших делегаций и для самих себя. В конце концов, это просто вечеринка, и, может быть, мы сможем немного повеселиться. Не говоря уже о том, что кухня Кармадона работала всю неделю. По крайней мере, сегодня вечером я пойду спать очень сытым. Кроме того, я бы предпочел не рисковать и не навлекать на себя гнев Нанабель – или разочаровывать Джулиана. Оба слишком много работали на этой неделе, особенно Нанабель. После первого собрания она успокоилась и делала все возможное, чтобы преодолеть пропасть между Серебряными Норты и остальной частью альянса. Без ее работы, да и работы Радиса тоже, в стране могло бы начаться еще одно восстание, с большим количеством дворян, готовых присоединиться к Отделению. Вместо этого у нас есть союзники.
