– Не так много людей заслуживают того, чтобы быть счастливыми. Я, конечно, не вхожу в их число, но вот я здесь. – Она ведет меня за угол, поворачивая в сторону прихожей. – И, возможно, Бэрроу, ты этого заслуживаешь.
Я бросаю на нее изумленный взгляд. Это одна из самых добрых вещей, которые я когда-либо слышала – и каким-то образом получилось, что эти слова мне говорит Эванжелина Самос.
Опять же, общаться с ней легко. Может быть, потому, что мы не друзья и не семья. Она ничего от меня не ожидает и не опасается за мое благополучие. Для нее нет никакого риска.
– Он видел меня вчера ночью. – Слова с трудом вырываются из моего рта. – Он не стал со мной говорить.
Об этом стыдно говорить, стыдно даже, что я из-за этого переживаю. В конце концов, это я ушла. Это я сказала ему, что если он хочет, он может двигаться дальше.
«Я не прошу тебя меня дожидаться».
И все же он не сказал ни слова.
Я смотрю на нее, ожидая, что она будет меня осуждать. Но не вижу ничего, кроме ее обычной усмешки.
– Ты физически не в состоянии заговорить с ним первой? – спрашивает она, растягивая слова.
– Да, – угрюмо бормочу я.
Эванжелина снова срывается с места, немного пружинистой походкой. Ее кольца снова звякают, когда она щелкает пальцами, жестом показывая мне, чтобы я следовала за ней.
– Мне кажется, Мэра Бэрроу, тебе нужно выпить.
В лучах заходящего солнца этот район Асцендента кажется очень живописным. С вершины рукотворного утеса, на котором он расположился, открывается прекрасный вид на озеро. Фонари на тротуарах горят ярким светом, освещая перебравшиеся на улицы столики и стулья баров и ресторанов, заполненные возвращающимися с работы посетителями. Меня накрывает чуждой волной смеха и музыки, и какой-то части меня хочется вернуться в более тихий уголок дворца. Здесь настолько шумно, что это действует мне на нервы. В каждом радостном звуке мне слышится крик, а звон стаканов заставляет меня вздрагивать.
Эванжелина кладет мне на руку свою прохладную ладонь. Она меня успокаивает. Это не поле битвы. И не Серебряный дворец.
Обстановка здесь очень похожа на Саммертон, Археон, Серебряные города, где Красным никогда не позволили бы войти в подобные заведения – не говоря уже о том, чтобы их обслуживать. Но здесь присутствуют представители обоих видов крови, что видно по различным оттенкам их кожи. Холодная бронза, теплая слоновая кость, ледяной фарфор, яркая медь. Многие все еще одеты в военную форму. Они либо возвращаются со смены, либо наслаждаются перерывом. Также я замечаю политиков в белых и зеленых одеждах. Они явно хотят отдохнуть от собраний и делегаций.
Один из баров тише остальных и хуже освещен. Вокруг барной стойки здесь устроено множество ниш. Это место в принципе больше похоже на таверну, чем на место встречи космополитов. Я их помню. Они были у нас дома. Именно там я встретила принца Норты, хотя в то время я этого еще не знала. И, конечно же, Кэл сидит именно там, спиной к улице, с наполовину наполненным стаканом в руке. Я узнала бы его широкий силуэт где угодно.
Я оглядываю себя. Вместо бархатного костюма на мне тренировочная экипировка. Я не смыла пот после тренировки, а мои волосы, наверное, все еще стоят дыбом от статического электричества.
– Хорошо выглядишь, – говорит Эванжелина.
Я фыркаю на нее.
– Обычно ты хорошо лжешь.
Она поднимает кулак и притворно зевает.
– Присматривать за тобой очень утомительно.
– Ну, ты определенно заслужила перерыв, – говорю я, указывая на один из столиков в другом баре. – Я смогу постоять за себя в течение часа или около того.
К счастью, она не спорит и направляется к самому громкому, ярко освещенному и шумному бару на улице. Вспышка алой ряби на, казалось бы, пустом столике на обочине, и внезапно там сидит Элейн, с бокалом вина в руке. Эванжелина не оглядывается, когда она машет мне рукой. Я усмехаюсь про себя – этот назойливый магнетрон, вероятно, заставил свою девушку-тень следить за Кэлом, чтобы она могла подтолкнуть меня к нему, когда он останется один.
Внезапно мне хочется, чтобы у меня было больше времени. Чтобы подумать, что сказать, порепетировать. Понять, что мне вообще надо. Сегодня утром я едва смогла выдавить в разговоре с ним пару слов, а увидев его вчера ночью, не могла успокоиться. К чему это нас приведет?
«Есть только один способ узнать».
Место рядом с ним свободно. Когда я забираюсь на него, я благодарю свое тело за то, что у меня еще сохранилась былая ловкость. Если бы я упала у него на глазах, я бы действительно умерла от стыда. Но я держусь ровно, и прежде чем он успевает повернуться, чтобы посмотреть на меня, забираю его стакан. Мне все равно, что в нем. Я просто пью, успокаивая нервы. Сердце бешено колотится у меня в груди.
Жидкость слегка кисловатая, но холодная и освежающая, с оттенком корицы. На вкус как зима.
