Разрушенный трон полностью

– Его зовут Тристан.

– Тристан, верно. Рыжие волосы, не расстается с винтовкой, – Бэрроу пропускает меня вперед, но следует за мной, когда я возвращаюсь к фермерскому дому. – Забавно. Не ожидал, что ты будешь спать с южанином.

– С южанином? – Мой голос не дрожит, несмотря на очевидные намеки Бэрроу.

Его шаг ускоряется, пока он почти не наступает мне на пятки. Я борюсь с желанием пнуть его в колено.

– Он из Пьемонта. Должен быть, учитывая, как он тянет слова. Не то чтобы это большой секрет. А остальные из твоей команды… Все из Озёрного края, да?

Я оглядываюсь через плечо.

– Что навело тебя на эту мысль?

– А ты, я полагаю, с далекого севера. Дальше, чем наши карты, – продолжает он. У меня такое чувство, что он наслаждается происходящим, как будто для него это всего лишь головоломка. – Когда наступит настоящее лето, долгие и жаркие дни, тебя ждет настоящее веселье. Ничто не сравнится с неделей грозовых облаков, которые никогда не рассеиваются, и воздухом настолько влажным, что в нем можно утонуть.

– Неудивительно, что ты служишь не в окопах, – говорю я, когда мы подходим к двери. – Поэт на передовой не нужен.

Ублюдок подмигивает мне.

– Ну, не всем же вести себя как животные.

Несмотря на многочисленные предупреждения Тристана, я следую за Бэрроу без оружия. Если меня поймают в Корвиуме, я смогу сказать, что я – обычная Красная нортанка, которая оказалась не в том месте не в то время. Но это не сработает, если при мне обнаружат пистолет из Озёрного края или поношенный охотничий нож. В этом случае меня казнят на месте, не только за ношение оружия без разрешения, но и за то, что я жительница Озёрного края. Более того, меня еще и к шепоту могут отправить – и хуже исхода быть просто не может.

В то время как большинство городов разрастаются, а вокруг них возникают небольшие города и районы, Корвиум стоит особняком. Бэрроу останавливается прямо на границе леса, глядя на север, на расчищенный участок вокруг холма. Я внимательно оглядываю город-крепость, отмечая то, что может оказаться полезным. Я внимательно изучила украденные карты Корвиума, но увидеть город собственными глазами – совсем другое.

Черные гранитные стены, покрытые блестящим железом, а также другое «оружие», которое можно использовать с помощью способностей Серебряных. Зеленые виноградные лозы толщиной в колонны вьются вокруг дюжины или около того сторожевых башен, ров с темной водой, питаемый трубопроводами, опоясывает весь город, и странные зеркала усеивают металлические зубцы, выступающие за парапеты. Для Серебряных теней, полагаю, чтобы сконцентрировать их способность использовать свет. И, конечно, здесь есть и более традиционное оружие. В темных, как нефть, сторожевых башнях ощерились закрепленные тяжелые орудия, артиллерия готова к ведению огня по всему, что окажется поблизости. А за стенами виднеются здания, высокие из-за недостатка места. Они тоже черные, с золотыми и серебряными вставками, и отбрасывают тени на землю. Согласно картам, город был спроектирован как колесо, с дорогами, похожими на спицы. Все они расходятся от центральной площади, на которой обычно проводятся военные сборы и казни.

Железная дорога проходит прямо через город, с востока на запад. На западной дороге тихо. В такое позднее время не бывает перемещений войск. Но на восточной дороге полно транспорта. В основном он развозит из крепости раскрасневшихся Серебряных дворян и офицеров. Последним медленнее всех выезжает Красный конвой снабжения, возвращающийся на рынки Рокасты, ближайшего к крепости города. Он состоит из слуг, сидящих в повозках, запряженных лошадьми или идущих пешком. Они преодолеют двадцать пять миль лишь для того, чтобы через несколько дней вернуться обратно. Я выуживаю подзорную трубу из кармана куртки и подношу ее к глазу, наблюдая за оборванным караваном.

Дюжина транспортов, столько же повозок, может быть, тридцать Красных идет пешком. Все медленно, в ногу. Чтобы добраться туда, куда они направляются, им потребуется не менее девяти часов. Пустая трата рабочей силы, но я сомневаюсь, что они против. Доставлять форму безопаснее, чем носить ее. Я смотрю за караваном, пока последний из сопровождающих конвой не проходит через восточные ворота.

– Молитвенные ворота, – бормочет Бэрроу.

– Что?

Он постукивает по моему биноклю, затем указывает в сторону ворот.

– Мы называем их Молитвенными воротами. Когда ты заходишь в них, ты молишься, чтобы выйти обратно. А выходя, молишься, чтобы никогда сюда не вернуться.

Я не могу сдержать усмешку.

– Не знала, что в Норте есть религия.

Он только качает головой.

– Тогда кому вы молитесь?

– Думаю, никому. В конце концов, это всего лишь слова.

Каким-то образом в тени Корвиума глаза Шейда Бэрроу светятся теплом.

– Ты поможешь мне пройти через эти ворота, и я научу тебя своей молитве.

«Восстаньте, алые, как рассвет».

Как бы Бэрроу ни бесил меня, у меня есть смутное предчувствие, что он скоро станет членом Гвардии.

Он наклоняет голову, наблюдая за мной так же пристально, как я за ним.

– Договорились.