Вместо этого я вижу одну из Красных служанок. Кажется, ее зовут Джем. Ее сын стоит рядом с ней, он боится меня меньше, чем его сестра. Он нагло смотрит на меня своими черными и круглыми глазами. Я смотрю на него в ответ.
– Привет, – бормочу я через мгновение, не зная, что еще можно сделать.
Он коротко кивает. Странное поведение для ребенка.
Его мать с теплотой смотрит на сына и ерошит его волосы, золотистые, как у его сестры. Верная своему воспитанию дворцовой служанки, она не разговаривает со мной и не заговорит, пока я не заговорю первой.
– Мы сейчас на Спорной территории, – говорю я ей. – Можешь забыть о формальностях. Ты можешь говорить, если хочешь говорить.
Она кладет руку на плечо сына и смотрит на реку, на дальний берег, туда, где начинаются земли Озёрного края.
– А кто сказал, что я хочу говорить с тобой, Серебряная?
Я едва сдерживаю смех.
– Справедливо.
Наверное, это странно. Мы с ней – стоим рядом. Серебряная принцесса и Красная служанка, а между нами – ее ребенок. И обе мы в бегах. Обе – во власти этой реки и этой команды. Во многом мы с ней похожи.
Странно, как меняется этот мир. Войны на востоке, возможно, еще не закончились. И выиграны они или нет, безусловно, они уже принесли вместе с собой перемены.
Мне не нравится война. И мне не нужен мир, который я оставила позади. Не нужны невозможные девочки-молнии, убитые короли. Восстания Красных, изгнания Серебряных. Понятия не имею, во что превратится этот хаос.
Но у меня нет времени думать о будущем. Я должна оглядываться назад. Должна быть начеку.
Я ухожу от Красной служанки и следующие несколько часов стою на корме, не сводя глаз с изгибов реки. В основном на лодке тихо. Красный капитан тихо разговаривает со своей командой, раз или два в час раздавая ей указания. Команда, женщина со шрамами и худощавый мужчина с шестами хорошо выполняют свою работу. Живая гора пыхтит в грузовом отсеке и выходит из него. Непонятно, чем он там занимался. Служанки из Норты переговариваются в дальнем конце лодки, в основном стараясь контролировать свою дочь. Сын гораздо более послушен. Он стоит на носу лодки, а я стою на корме, его взгляд устремлен вперед. Его вообще не слышно.
Он не издает ни звука, когда река, элегантная и смертоносная, перегибается через перила и затягивает его под воду.
Дарья поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как его маленькие ножки, болтаясь, оказываются за бортом. Она кричит, но я этого не слышу, уже двигаясь, уже зная, что именно забрало мальчика.
Это была не волна. В реках их нет.
Это был не какой-то поворот течения или внезапный порог.
Это было спланировано и воплощено в действие.
Это был Орриан.
Это была я.
Чья-то рука хватает меня за руку, пытаясь остановить меня, но я без раздумий вырываюсь из захвата. Краем глаза я вижу, как капитан бледнеет, его лицо почти расплывается. Впереди команда в два раза быстрее машет шестами, поворачивая лодку, замедляя ее ход. Я хочу крикнуть им, чтобы они не останавливались. Чтобы плыли быстрее. Чтобы делали что угодно, но не сбавляли ход.
«Но тогда мальчик утонет».
На моей совести достаточно трупов, Красных и Серебряных.
Большой олух прыгает в воду первым. Или, по крайней мере, пытается это сделать. Река просто вышвыряет его обратно на палубу, и вот он уже сплевывает на палубу воду. Команда в ужасе смотрит на происходящее, они бледнеют. Они думают о том же, о чем и я.
– Лириса,
Река здесь не такая глубокая, как я думала, вода всего лишь мне по плечи. Ко мне приближается волна. Она пытается накрыть меня, оттолкнуть к более быстрой воде и более сильному течению. Я напрягаю мышцы, позволяя своим способностям расти. Ничто не может заставить меня двигаться, если я сама этого не захочу, и река обрушивается на меня, как камень.
Со стороны лодки слышны крики. Я не могу различить ни слова.
Мальчик в нескольких ярдах от меня. Его видно под поверхностью воды. Его глаза открыты, изо рта вырываются пузырьки. Он все еще жив, все еще борется за жизнь. Я пробиваюсь к нему, тяну руки к его тонким рукам и ногам. Он – приманка. Я это знаю.
Орриан – больной на голову извращенец. Если бы я могла, я бы разорвала его на части.
Сжимая руки на плечах мальчика, я уже чувствую, что его удерживает неестественное давление воды. Я пытаюсь просчитать, что делать, вспоминая тренировки с отцом и его семьей. Если я потяну слишком сильно, я сломаю мальчика. Раздавлю его собственными руками. Однако если потяну недостаточно сильно, он останется в воде.
У меня просто нет времени.
Еще одна пара рук присоединяется к моей, и я подпрыгиваю от неожиданности.
Над нами стоит капитан. Его лицо покраснело, вокруг него бурлит вода. Река не бросает его обратно в лодку, и он твердо держится на ногах, пытаясь утянуть за собой мальчика. И все же мы не можем сдвинуть его с места.
Капитан ругается так, как могут ругаться только Речники.
Я стискиваю зубы и тяну.
