– Ты хорошо его знаешь.
– Достаточно хорошо, – пожимаю плечами я, вспоминая несколько наших горьких встреч. Он быстро показал себя ужасным человеком. – Мы несколько раз встречались, и мне не слишком пришелся по вкусу его характер.
– Я так понимаю, твой дядя с тобой не согласился.
Усмехнувшись, я качаю головой.
– О, он знает, что Орриан за человек. Просто ему плевать. – Эш краснеет. Это меня удивляет. – То, что ты получаешь новости о Серебряных из вторых рук, не значит, что ты знаешь, как мы живем.
Он остро реагирует на насмешку и бросается в атаку.
– Итак, ты убила шесть человек и сбежала.
– Скажи мне, а ты бы не поступил точно так же? – резко шиплю я. Но я знаю на него ответ. Когда мои слова повисают между нами, я поворачиваюсь к нему, поднимая подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Вместо Красного капитана я вижу шесть распростертых трупов с обгоревшими до неузнаваемости лицами. И тело Магиды в пепле.
Он не колеблется. Эш не из тех, кто сомневается в себе или своих намерениях.
– Я бы поступил точно так же. – Затем он наклоняется ко мне, достаточно храбрый, чтобы ткнуть пальцем мне в лицо. Как будто ругает ребенка. Мы почти одного возраста. – Но я бы не стал втягивать в это невинных людей.
– Правда? – Я усмехаюсь и повышаю голос. – А твой друг? Он ведь сейчас перевозит оружие, да? И взял на борт пассажиров. И ты хочешь сказать, что никогда так не делал? – Его лицо темнеет, и я понимаю, что выиграла этот раунд, какой бы глупой ни была игра. Я продолжаю давить. – Странно, что Красный перевозит оружие в этом направлении. Гражданская война и Алая гвардия в другой стороне.
Капитан не может придумать хитрого или умного ответа на эту реплику. Его бравада спадает, хоть и всего на секунду. Вероятно, он даже не знал, что его друг перевозил на запад оружие – и, следовательно, что он перевозил оружие для Серебряных. Для тираксийцев, повелителей Прерий, может быть даже рейдерам, дальше на западе. Что он продавал орудийный металл тем, кто убил бы его, не моргнув глазом.
Возможно, я понимаю Красных Речников так же плохо, как они понимают меня.
– Между нами и тобой есть разница, – наконец огрызается Эш. – Мы делаем то, что должны, чтобы выжить, чтобы построить свою жизнь. Не потому, что мы не согласны с тем, в каком дворце мы в конечном итоге будем жить.
Его слова поражают меня в самое сердце.
В детстве первое, чему научил меня отец, была сдержанность. Даже молодые сильноруки могут убить, если не будут себя контролировать, поэтому я рано научилась держать себя в руках. Если бы не эта строгая опека, подозреваю, что дала бы Эшу пощечину. Тогда он лишился бы головы – или, по крайней мере, нескольких зубов.
Мне удается скрыть свою внезапную ярость за придворной маской.
– Между нами и вами есть разница, – выдавливаю я, повторяя его слова. – Я не ожидаю, что ты поймешь это или поймешь меня. – Затем я делаю вдох, пытаясь успокоиться и сдержать свои чувства. Я расскажу ему то, что ему нужно знать, чтобы мы оба выжили, а эта лодка осталась на плаву. – Орриан охотится со своими придворными друзьями. Они пьяницы, дураки, благородные идиоты, которые получают удовольствие, причиняя боль другим. У меня есть предположения, кого он взял с собой. Их любовь к охоте и пристрастие к выпивке – причины, по которым они еще живы.
Эш хмурится.
– Пока живы.
– Пока, – признаю я. Я провожу другой рукой по волосам, затем быстро заплетаю их в хвост. Лучше, чтобы они не мешались. Эш наблюдает за тем, как я двигаюсь, оценивая меня как угрозу, которой я являюсь. Я смотрю на него в ответ. – Ты действительно думаешь, что можешь оторваться от него?
Я пробыла на лодке недолго, но сомневаюсь, что она сможет обогнать принца даже на своей максимальной скорости. И в конце концов, мы
Несмотря на мои опасения, Эш, кажется, раздувается от гнева. Это его вотчина, и он хорошо ее знает.
– Я думаю, что такие люди, как он, в глубине души трусы, и он не будет преследовать тебя вне границ своего королевства.
– В другой ситуации я бы согласилась, – говорю я. – Но Орриан горд. А мой побег – серьезный удар по его гордости. Этого он не потерпит.
Черты лица Эша снова искажаются от какого-то раздражения. Он ворчит себе под нос.
– Легкая работа, легкая река.
Я поднимаю голову. Это похоже на молитву, что-то, что мог бы пробормотать перед битвой глупый Озёрный.
– Это что?
Он пожимает плечами.
– Просто кодекс, по которому мне нравится жить.
– Упс, – тихонько говорю я, хотя бы чтобы немного ослабить напряжение. Тщетно. Эш все так же стоит рядом со мной, напряженный, как свернутая пружина, готовая распрямиться. Я поворачиваюсь и снова прижимаюсь к лодке спиной.
Он повторяет мою позу, загораживая меня от членов команды, усердно работающих за нами.
– Зачем спасать мальчика? – внезапно спрашивает он. И его голос наконец соответствует его возрасту. Он говорит не как капитан, а как молодой человек, только-только вышедший из подросткового возраста. Неуверенный, озадаченный. Впервые в своей жизни оказавшийся без опоры. Без якоря или пути.
Я прикусываю губу.
