Я крепче вцепляюсь в пакет с рвотой: я знала, что благородные Дома живут в комфорте и роскоши, но увиденное вблизи это ранит гораздо больнее, реальнее. На нас надвигается особняк посреди площадки, усыпанной белым гравием, в окружении мраморных статуй святых и грешников. Святой Петир висит вверх ногами на своем перевернутом кресте, как воплощенное смирение и напоминание, как низко я пала.
– Добро пожаловать, Синали, – Дравик взмахивает тростью, – в мой дом. И твой, разумеется, – на все время существования нашего альянса. Идем?
Жестом он приглашает меня войти, и я, не успев сделать двух шагов от входной двери, замечаю пыль, толстым слоем покрывающую каждый бархатный диван, каждую довоенную картину. Пыль даже на мраморном полу, в ней видны дорожки, протоптанные там, где чаще всего ходили. Тени заполонили комнаты, лишь несколько теплых огоньков подмигивают в самой глубине особняка. Это и есть запах Дравика – запах моли, времени и тревожной темноты. Я бросаю взгляд по сторонам в поисках стражи, но, если бы он хотел сдать меня властям, думаю, вряд ли потащил меня ради этого в район благородных.
– Надеюсь, ты простишь мне этот беспорядок, – говорит Дравик, поравнявшись со мной. – Я стараюсь по возможности проводить здесь как можно меньше времени.
– Почему?
Он медлит, потом отвечает коротко:
– Из-за воспоминаний.
Не знаю, зачем он хочет, чтобы я участвовала в Кубке Сверхновой и почему выбрал именно меня. Не знаю, можно ли ему доверять. Но воспоминания и боль, заставляющая держаться от них подальше, – то, что хорошо мне знакомо.
Внезапно раздается лай, точнее, его металлическая имитация, и я вижу, как по коридору на нас несется блестящий робот формой и размером примерно со среднюю собаку. Он сделан из золота, но одна лапа и часть туловища заменены тронутыми ржавчиной деталями, покрытыми давно поблекшими голостикерами и детскими лазерными каракулями. Постукивая висящими ушами, робопес подходит, останавливается у ног Дравика и старательно виляет ржавым хвостом.
– А-а, – Дравик смотрит на него с улыбкой, в которой заметен оттенок горечи. – Значит, он до сих пор поддерживает в тебе жизнь?
Робопес лает, бегает вокруг ног Дравика. Он выглядит странно, но не так пугающе, как выродившиеся питомцы, которых благородные всюду таскают с собой, – и конечно, внушает гораздо меньше страха, чем человек, стоящий сейчас рядом. Я медленно протягиваю к робопсу руку, он смотрит на меня полированными сапфировыми глазами и настороженно принюхивается.
– Привет, – шепчу я. – Я Синали.
Робопес рычит, металлические губы раздвигаются, обнажая перламутровые зубы.
– Тихо! – усмехается Дравик и переводит взгляд на меня: – Не обращай внимания. Пережиток давно ушедшей эпохи, ничего более.
– Хозяин…
Я вздрагиваю при виде белого видения, возникшего из сумрака: это старик, лицо которого белее бумаги, а седые волосы торчат во все стороны, наэлектризованным облачком окружая голову. Он настолько тощий, что кажется выеденным изнутри – от него остались лишь кожа да кости. Резко контрастируя с вздыбленными волосами, его бриджи и туника безукоризненно опрятны, осанка безупречна.
– Вы вернулись, хозяин Дравик, – хрипло произносит он с улыбкой. Я могла бы поклясться, что Дравик поморщился, услышав, как его назвали «хозяином».
– Вернулся, Киллиам. Комната для гостьи готова?
– Да, – Киллиам поворачивается ко мне с улыбкой на бумажно-тонких губах. – В ней есть все, что приличествует юной госпоже. Как же отрадно видеть, что Лунная Вершина вновь принимает гостей…
– А бункер? – прерывает Дравик.
– Я сам перенастроил системы, хозяин. Паутины скопилось порядочно, и посетитель оказался голоднее обычного…
– Отлично, – Дравик забирает из моей руки пакет с рвотой. – Будь добр, избавься от этого, а затем приготовь легкий чай. Мы с Синали выпьем его у меня в кабинете.
– Как пожелаете.
Поклонившись, он исчезает в тускло освещенном лабиринте комнат, а Дравик молча поворачивает в другую сторону, постукивая тростью и жестом призывая меня следовать за ним. Робопес семенит следом, преданный хозяину, несмотря на его явную неприязнь.
– Обычно вы держите голодных посетителей в бункере, полном паутины? – спрашиваю я, задерживаясь взглядом на каждой древней картине, мимо которой мы проходим, – все это образцы земной живописи. Этот дом «Лунная Вершина» такой пустой, пыльный и тихий, что кажется скорее гробницей, чем особняком.
– Нет, – усмехается Дравик. – Как правило, я демонстрирую более утонченные манеры.
– Тогда почему?..
– У тебя выдался длинный день, Синали, – прерывает он меня. – Или, скорее, два на редкость длинных месяца. Давай составим договор и остаток ночи посвятим отдыху – утром предстоит много работы.
