Разрушитель небес полностью

Звон у меня в ушах заглушает его едва прикрытое оскорбление. Ни одно видео в базе данных не показывало того, что я только что увидела. Он не просто уничтожил манекен, а сделал это точно и четко. Притормаживая, рассчитал импульс руки, выброшенной вперед в последнюю секунду, и воспользовался им, как выстрелом из твердосветного пистолета. Удар в голову на турнирах засчитывается как победа. Он выбрал целью голову не случайно. Поддерживать обратный наклон, двигаясь от платформы, наверняка было невероятно утомительно, но он даже не запыхался.

Пока я направляюсь к своей платформе и закрепляюсь на ней, у меня путаются мысли. Разве я смогу превзойти то, что увидела? Нет.

Просматривая его статистику в базе данных и читая список его достижений, я и представить не могла, как страшно будет увидеть, на что он способен, своими глазами, а не в блеклых видео по визу. Как же можно сделать лучше, чем он?

Невозможно. Как бы я ни горела желанием… я просто не способна.

Но никогда прежде это меня не останавливало.

– Полагаю, это означает твою готовность, – говорит Ракс, направляясь к своей платформе и ждущему на ней манекену. – Ладно, манекен тоже готов. Задай ему как следует, инструктор.

Услышав его покровительственный тон, я презрительно кривлю губы. Мысленно командую «вперед», и бледно-голубые сопла на спине и щиколотках Разрушителя Небес оживают и выбрасывают пламя. Я чувствую их – приятное тепло на коже, на еще заживающей ране, оставленной робопсом. Во время езды на Призрачном Натиске я не нашла никаких кнопок и рычагов управления потому, что их и нет: наездники не пользуются кнопками, чтобы заставить боевых жеребцов передвигаться. Ими управляют мысленно. Электрический ток, проходящий через седло, связывает мой разум с механикой боевого жеребца, но подумать «вперед» еще не значит сдвинуть его с места – этому слову следует придать осмысленность. Надо в точности представить, какого движения хочешь добиться.

Если отвлечешься, ничего не получится. Если твои мысли неопределенны или неточны, ответная реакция будет замедленной или беспорядочной. Это что-то вроде телекинеза, старательных детских попыток сдвинуть с места чашку силой мысли, только на этот раз все происходит по-настоящему и чашка должна быть понята до ее последней керамической частицы. Надо знать, а потом решительно и четко ударить в это знание, как в колокол.

Еще, думаю я. Сопла Разрушителя Небес скрипят и визжат, плазма выбрасывается в холодное пространство. После моего злополучного поединка два с половиной месяца назад я ни разу не перемещалась по прямой: Дравик не давал мне сойти с графика обучения. Манекен на противоположном конце ристалища ждет, напряженно припав к платформе. Поразить его в грудь было бы просто. В голову – сложно. Как мне его одолеть? Как разделаться с ним?

– Синали? Ты все еще в седле?

Голос Дравика. Черт, он снова на связи.

Я держу руки по швам, подаюсь вперед перед атакой, и связь автоматически отключается. Вперед, думаю я. Скорость вдавливает костюм в тело, веки – в глазные яблоки. Двигаться по прямой можно быстрее и эффектнее. Шрам у меня на ключице ноет. Ракс сражался с моим отцом и выжил. Даже завершил поединок вничью. Зато я потеряла все. Мать. Свою жизнь.

Теперь я сильнее.

И должна доказать им, что сильнее.

Генграв излучает голубое сияние, как миниатюрное солнце, оно разгорается все ярче и кажется, будто кожа на моем лице отделяется от черепа. Дышать трудно, не то что отклониться назад, готовясь к удару. Как он выдерживает такие перегрузки? Манекен с содроганием движется ко мне, похожий на размытую белую вспышку, которая на миг становится красной. Солнечный Удар. Внезапно я возвращаюсь в тот поединок и мчусь к смерти… только на этот раз у меня нет копья. На этот раз я не отключусь. Я готова.

Я слишком отклоняюсь влево. Правее, думаю я. Наклоняюсь в сторону, и Разрушитель Небес делает то же самое. Я слаба в том, что касается точности, но знаю, что такое уничтожение.

Уничтожить.

Сквозь шум крови в ушах я слышу, как отзывается слабое эхо.

«уничтожить»

Обе руки выпрямляются сами собой.

Мы сталкиваемся.

Я хватаю манекен. Грудь к груди, до боли в ребрах и жжения в легких, вдавливая пальцы в побитые плечи манекена, который давит на меня. От удара меня почти выбрасывает из седла, но я держусь, напрягаясь – пресс, бедра, зубы. Он у меня в руках. Я могла бы разорвать его.

«разорвать его»

То, что осталось от меня, устремляется мне в руки, и я делаю рывок. Безумная инерция манекена вгрызается пилой в мой торс, гель в седле вбирает вопль, вырвавшийся у меня с последним усилием. Рама манекена трескается посередине, ослепительно-белая вспышка плазмы обрамляет его жуткое непроницаемое лицо, он начинает истекать черным смазочным маслом. Я чувствую, как, разлетаясь в пространстве по идеальным орбитам, на мое лицо падают брызги.

Сильнее.