По бледному лицу правительницы пробежала тень. Она удерживала взгляд Корэйн в течение мучительно долгой минуты, которая ощущалась вечностью. Для Древних время текло иначе, не так, как для смертных.
– Разумеется, скороблю, – ответила Изибель тяжелым голосом.
Затем она снова зашагала по холодному каменному коридору, только теперь двигалась еще быстрее. После стольких дней пути и бесконечных переживаний Корэйн хотелось одного: свернуться калачиком на полу и не шевелиться. Но она упорно шла вперед, подпитываемая огнем негодования.
– Я видела, что тебе пришлось испытать. Видела, как ты сбежала и что оставила позади. – Голос Изибель эхом прокатился по коридору. – То, что я сама утратила навеки.
Корэйн нахмурилась в недоумении. Она окинула взглядом фигуру правительницы от белых длинных пальцев до стоп, облаченных в легкие туфли. Она вся словно светилась; даже воздух от ее присутствия словно приходил в движение, потревоженный аурой силы.
– Дом говорил, что вам подвластна магия, – пробормотала Корэйн, напрягая память. – Редкая даже для вашего народа. Магия посланий.
– Верно. Именно так ее и называют, – ответила Изибель. – Я могу отправлять свою тень на дальние расстояния, чтобы увидеть то, что хочу видеть. Иногда мне также удается говорить.
Корэйн узнавала в Изибель ее племянника. Как и Домакриан, правительница не понимала эту ужасную боль, которую ей приходилось испытывать.
– Я была в Джидаштерне, – добавила она дрогнувшим голосом, и ее глаза заблестели. – Вместе со своей дочерью, в последние мгновения ее жизни. Я была с ней настолько, насколько могла.
Несмотря на всю свою неприязнь к ней, Корэйн не могла не сочувствовать Изибель. Корэйн видела в ней собственную мать, которая в отчаянии металась по палубе корабля, пытаясь спасти свое дитя от конца света. Когда-то Изибель испытала то же самое. И потерпела неудачу.
– Я видела, как Таристан оборвал ее жизнь, – продолжила Изибель. – Видела, как он заставил ее начать новое существование.
На мгновение спокойствие правительницы дало трещину, и с ее губ сорвался тихий стон. Потом она закусила губу, словно хотела скрыть печаль.
Корэйн, чувствуя боль в сердце, просто смотрела на нее. Она лично не видела, как Таристан воскрешал мертвецов Джидаштерна, и едва могла представить тот ужас, который выпал на долю его жертв. От Таристана было невозможно спастись – даже после смерти. Глаза Корэйн защипало, и она смахнула горячую слезу, побежавшую по щеке.
Она старалась не думать о том, кто еще оказался под властью Таристана. О Доме и Сорасе. Об Эндри. От одного воспоминания о них ее сердце разбивалось на осколки.
– Не думала, что когда-то буду желать смерти собственной дочери, но альтернатива… – Изибель осеклась, и на ее глаза вновь навернулись слезы. Она походила на древнее дерево, которое противостояло шторму и отказывалось склоняться к земле. – Это самое страшное проклятие, какое только можно вообразить.
«Проклятие, которое вы могли предотвратить», – с горечью подумала Корэйн, но, несмотря на все свое негодование, не смогла произнести эти слова вслух. Это все равно что воткнуть нож в открытую рану и несколько раз его провернуть.
– Я тоже о них скорблю, – сказала Корэйн, и ее голос отразился от каменных стен.
Горькая правда словно отрезвила их обеих, и они снова погрузились в тягостное молчание. К тому времени, когда они добрались до цели, лицо Изибель уже ничего не выражало. Они остановились перед дверью из полированного черного дерева, висевшей на железных петлях. Стоило Изибель прижать к ней ладонь, как она с легкостью отворилась.
– Мне две тысячи лет. В последние годы жизни я встречала не так много смертных, – сказала Изибель, сделав шаг вперед. – Твоего отца я знала лучше, чем любого другого из них.
Корэйн приоткрыла от удивления рот. Ее взгляд метался во всех направлениях, пытаясь охватить больше, чем мог осознать разум.
Они попали в идеально круглое помещение. Над ними возвышался арочный потолок, а стены были заставлены рядами столов и шкафов, на каждом из которых лежал артефакт, реликвия или книга. Пустовала лишь каменная плита, укрытая красной бархатной тканью, в самом центре комнаты. Сверху свисала люстра с уже зажженными свечами. Кто-то из слуг Изибель явно подготовил помещение к их визиту: горели факелы, а на небольших столиках была расставлена еда. Хотя Корэйн проголодалась, она не обратила внимания ни на тарелки, полные сухофруктов, ни на бутылки с вином. В это мгновение ее интересовали только сокровища, заполнявшие подземный зал.
Ее очаровали не драгоценные камни, не серебро и не золото, хотя всего этого было здесь в избытке.
Она подошла к ближайшей полке и дрожащими пальцами потянулась к аккуратно сложенной стопке свит-ков, но не рискнула притронуться к столь древним и хрупким трудам. Вместо этого она наклонила голову на-бок и попыталась разглядеть буквы, начертанные на пергаменте.
– Это язык Древнего Кора, – выдохнула она.
Ни о чем не думая, она достала из-за плеча ножны с Веретенным клинком и вытянула меч на несколько дюймов, обнажая стальное лезвие.
