Издав угрожающий смешок, Сораса откинулась на тонкую подушку и прикрыла глаза.
– Нет.
Дом прижался спиной к противоположной стене и захлопнул дверь. По комнате пронеслась волна воздуха, и они остались вдвоем в тесном помещении каюты. Дом скрестил руки на груди.
– У Корэйн было больше трех недель, – сказал он, сквозь стекло иллюминатора рассматривая розоватые звезды. – Если Осковко выжил, она могла вернуться в Водин.
– Там слишком много шпионов. Эрида бы сразу узнала, что она там, и вытащила ее из города. – Сораса зевнула, прикрыв рот ладонью. Второй рукой она водила по воздуху, изучая карту, представшую перед мысленным взором. – Она могла найти укрытие среди джидийцев. В Каслвуд она бы не пошла.
– Почему?
Сораса резко мотнула головой.
– Этот лес несет в себе проклятие Веретен. Там слишком опасно, даже для нее.
В голове Дома промелькнула догадка.
– А что насчет Сиранделя? – спросил он.
Глаза Сорасы сверкнули, и в них отразилась не типичная для нее растерянность.
– В Каслвуде есть поселение Древних, – пояснил Дом, самодовольно изогнув уголок губ. Какая-то часть его существа ликовала от мысли, что он знает то, чего неизвестно Сорасе.
Она помрачнела.
– Они бы пригодились нам в Джидаштерне, – с отвращением произнесла она.
Сердце Дома заныло от боли. Он не мог не согласиться с этими словами, поэтому просто кивнул в ответ.
– Рие не удалось переубедить их, – с горечью сказал он. – Но, возможно, сейчас они изменили свое решение.
Имя кузины неустанно терзало его сердце словно ножом. Пока они пытались сбежать из темницы, Дому было легче игнорировать боль потери, но теперь она вернулась, приумноженная в несколько десятков раз. Как бы он ни пытался концентрироваться на счастливых воспоминаниях о проведенных вместе столетиях, у него перед глазами все равно проносился момент ее смерти снова и снова. Зеленая броня, омытая кровью. Таристан, нависший над Рией и наблюдающий за тем, как тускнеют ее глаза. Затем случилось самое страшное, что Дому приходилось видеть в своей жизни: взгляд Рии загорелся жутким, потусторонним огнем.
Сораса застыла, внимательно наблюдая за ним с кровати. Дом ожидал, что сейчас она упрекнет его или даст очередной бесчувственный совет.
«Спрячь боль», – когда-то сказала она.
«Не могу, – мысленно ответил он. – Хоть и стараюсь изо всех сил».
– Ей не удалось выжить, – тихо сказала Сораса. – Твоей кузине.
Дом вперил взгляд в потертые неровные половицы, слегка прогибающиеся под его сапогами. В каюте воцарилась тишина, которую, однако, нельзя было назвать мертвой. Дом слышал все, что происходило на палубе: от скрипа канатов, тершихся о железные кольца, до залихватских ругательств моряков.
– Ее постигла худшая участь, – наконец ответил он.
Из горла Сорасы вырвался тихий звук, напоминавший урчание.
– Неудивительно, что ты вернулся во дворец, чтобы его убить.
Дом быстро поднял взгляд, ожидая увидеть в глазах Сорасы жалость. Но в них светилась лишь гордость.
– Ты знала, что я так поступлю, – пробормотал он.
В его словах звенела благодарность, которую он не мог выразить иначе. «Если бы не ты, я бы погиб во дворце и от моего тела остался один лишь пепел».
– Твои действия до боли предсказуемы, Древний, – фыркнула Сораса, взбивая подушку под головой, и с удовлетворенным вздохом закрыла глаза.
Дом не сдвинулся с места, несмотря на то что ему отчаянно хотелось лечь на пол и заснуть.
– Это что, комплимент, амхара? – пробормотал он себе под нос.
Сораса широко ухмыльнулась, не открывая глаз.
– Нет.
Если в тронном зале было холодно, то в подземельях оказалось еще холоднее. Изибель вела Корэйн по спиральному коридору, уходящему прямо в сердце скалы. Гладкие стены замка сменились черной вулканической породой. Здесь пахло затхлостью, и на такой глубине не чувствовалось ни малейшего колебания воздуха. По обе стороны находились двери и глубокие ниши, в которых стояли статуи и сундуки – одним лишь богам известно, что лежало внутри. Корэйн представляла комнаты, полные золота Древних или артефактов Глориана. Она также не исключала, что там могут быть могилы. Эта мысль заинтриговала ее, но в то же время пугала.
Изибель не взяла с собой ни стражников, ни оружия. Лишь продолжала держать в руке ясеневую ветвь.
Их окутывала угрюмая тишина. Шаги Корэйн эхом отражались от стен, вторя ее отчаянно колотившемуся сердцу.
Она подумала, не собирается ли Изибель наказать ее за неуважение, которое она проявила в тронном зале. Оставалось только надеяться, что правительница Айоны не бросит ее в глубине подземелий собственного замка. Хотя в глубине души Корэйн понимала, что Изибель не сможет этого сделать. «Потому что я – Надежда этого мира», – мысленно усмехнулась она.
– Я не верю вам, – внезапно сказала Корэйн. Ее голос разнесся по извилистому коридору вместе со стуком шагов.
Изибель озадаченно замерла на месте и уставилась на Корэйн.
– На самом деле вы скорбите, – добавила Корэйн. – По Рие и Дому.
