Сораса вглядывалась в линию горизонта, где виднелись другие корабли, отсюда напоминавшие черные точки. Один из них был ближе других и держал курс прямиком на «Бурерожденную». Сорасе показалось, что у нее в животе разверзлась яма, наполненная смесью дурных предчувствий и глупой надежды.
На корме корабля Мелизы развевался фальшивый флаг, а под ним на ветру плясал обрывок красной ткани.
Сораса тщательно взъерошила волосы, чтобы спутанные пряди закрыли уши и упали на плечи, скрывая нанесенные на них татуировки. Затем плотно зашнуровала ворот рубашки, скрывая от чужих глаз все видимые участки кожи, после чего уверенным шагом вышла на палубу. Теперь ее было не отличить от других моряков. Конечно, ее мог бы выдать кинжал амхара, но она лишилась его, отдав на съедение огню.
Мелиза и моряки из ее экипажа стояли у правого борта и с хмурым видом разглядывали мадрентийскую галеру. Теперь, когда грозную женщину-капитана освещали лучи восходящего солнца, Сораса смогла изучить ее более внимательно. Хотя Корэйн унаследовала внешность от отца, в ней прослеживались и материнские черты. Яркий блеск в глазах, черные как смоль волосы. То, что где бы ни находилась, она всегда смотрела прямо в лицо пронизывающему ветру.
От мысли об их сходстве у Сорасы защемило сердце. Она не понимала природы этого чувства, и оно ей страшно не понравилось.
Мадрентийский корабль постепенно приближался к ним. Позади него поднимался рассвет. В отличие от «Бурерожденной», это было явно торговое судно, хорошо благоустроенное, недавно покрашенное и снабженное новыми парусами. Оно было построено для перевоза товаров между прибрежными городами: его плоский корпус предназначался лишь для плавания по рекам и мелководью. На вершине мачты колыхался обвисший флаг. Сораса прищурилась, пытаясь получше его разглядеть.
– Что ты видишь на нем? – спросила она, ткнув Дома локтем в бок.
Его глаза округлились от удивления.
– Черное крыло на медном фоне.
Теперь пришла очередь Сорасы изумленно приоткрыть рот.
Когда чужой корабль подошел ближе, порыв ветра подхватил флаг. Под ним трепетал обрывок красной ткани, похожий на их собственный.
Сораса Сарн не позволила счастью поглотить ее целиком. Такие чувства были слишком яркими для ее восприятия и лишали почвы под ногами. Тем не менее радость расцвела у нее в груди, подобно полевым цветам под весенним солнцем. Ее глаза защипало, и она расплылась в улыбке – такой широкой, что лицо грозило расколоться пополам.
К тому моменту, когда темурийский корабль встал рядом с «Бурерожденной», солнце успело высоко взойти и теперь освещало спокойные воды Зеркального залива причудливым розовым светом. По своей природе темурийцы не были моряками. Им больше подходили бескрайние степи и их знаменитые лошади. И все же они бесстрашно перепрыгнули со своей галеры на борт «Бурерожденной». Даже седовласый посол не побоялся схватиться за канат и преодолеть расстояние, разделявшее два корабля.
Сигилла опустилась на палубу рядом с ним. Ее броня была измазана золой, а лицо сильно побледнело после нескольких недель, проведенных в подземелье. Однако она улыбалась широкой белозубой улыбкой, резко контрастировавшей с ее медной кожей.
Сигилла бросилась вперед, стуча подошвами сапог по палубе, прежде чем Сораса успела остановить ее. Она уже мысленно приготовилась к столкновению, но в следующее мгновение две мускулистые руки обхватили ее за талию и подняли в воздух.
Моряки «Бурерожденной» во главе с Мелизой, прищурив глаза от утреннего солнца, наблюдали за происходящим. Они смотрели на темурийку с любопытством, к которому примешивалось легкое беспокойство.
Каким бы позорным ни казалось это зрелище, Сораса немного расслабилась в объятиях Сигиллы. Она не сопротивлялась этому проявлению дружеских чувств, хотя сама никогда бы не сделала ничего подобного.
– Он все-таки совершил глупость, да? – Сигилла рассмеялась, опустив Сорасу обратно на палубу. Она бросила взгляд черных глаз на Дома, который держался поближе к перилам, чтобы перегнуться через них, если завтрак вдруг попросится наружу.
– Разумеется, – фыркнула Сораса.
– И?.. – спросила Сигилла, приподняв темную бровь.
– Королева выжила, – ответила Сораса. – Но не исключено, что теперь ей не хватает одной руки.
Из горла Сигиллы вырвался низкий смешок.
– Будь там я, ей бы не хватало головы.
Щеки Сорасы снова покраснели, но вовсе не от того, что на них падали теплые солнечные лучи. Она моргнула и отвернулась от ветра, позволяя ему растрепать волосы, чтобы никто не увидел написанный у нее на лице стыд.
«Она должна была умереть», – подумала она, в очередной раз проклиная саму себя.
Даже когда Сораса отвернулась, Сигилла не думала отводить от нее взгляд. Но теперь в нем читалось беспокойство. Несмотря на то что она отличалась могучим телосложением и любовью к битвам, сердце Сигиллы было добрее, чем все их сердца, вместе взятые. От мысли об этом по коже Сорасы побежали мурашки.
