– Пару недель назад он получил несколько писем, – сказал он, и в его улыбке появился намек на самодовольство. – Одно было от ныне покойного короля Мадренции. Он просил у императора помощи. Отчаянная мера на самом деле. – Он покачал головой, скорбя о несчастном короле Роберте.
Пока Сораса томилась в подземелье, ее экзекуторы и тюремщики перешептывались друг с другом о том, что случилось с королем Мадренции. Роберт спрыгнул в море прямо во время коронации Эриды. Сораса не могла не восхищаться тем, какое оскорбление он нанес галлийской захватчице.
– Если грядет война, император не желает оставаться в тысяче миль от ее эпицентра. Происходящие в мире события не должны застать его врасплох. Кроме того, он получил еще одно письмо, от принца Осковко из Трекии. Как бы невероятно это ни звучало, – добавил Салбхай.
Сораса обменялась быстрыми взглядами с Домом и Сигиллой. Всем троим хватило мудрости придержать язык за зубами. «Готова поспорить, печать на этом письме немного отличалась от остальной корреспонденции принца Осковко, а его подпись выглядела слегка неровно», – подумала Сораса, внутренне улыбаясь.
– Жрецу все-таки удалось сделать что-то полезное, – прошептала Сигилла себе под нос.
Не обращая внимания на ее бормотание, Салбхай продолжил:
– Несмотря на нашу вражду, Осковко умолял Бхара вступить в войну. Он сообщил, что Эрида пытается завоевать весь мир с помощью своих легионов и… кое-чего похуже. – На его лице промелькнула тень, природа которой была прекрасно известна как Сорасе, так и ее спутникам.
– Ты понимаешь, о чем идет речь, Сигилла, – сказала Сораса, от всей души надеясь, что та согласится. – Сделай так, чтобы император тоже об этом узнал.
«Стань последним гвоздем в крышке гроба Эриды. Приведи с собой императора, который сможет сокрушить ее легионы».
На этот раз Сигилла не стала спорить. Лишь фыркнула в ответ и всплеснула руками.
– А как же вы? – ядовито спросила она. – За убийцей-амхара и Древним по-прежнему охотится все королевство.
– С нами все будет в порядке. – У ее слов был привкус лжи, но у Сорасы не осталось ничего, кроме надежды на то, что они окажутся правдой. – Когда придет время, ты должна быть готова отправиться в путь. Равно как и мы.
Сигилла обвела рукой нижнюю палубу пиратского корабля, забитую людьми.
– Куда же отправитесь вы, Сораса?
«Я не знаю».
Сораса не могла произнести эти слова вслух. Они претили ее природе.
– Мы не оставим Корэйн сражаться в одиночку, – выпалила она, повернувшись к собеседникам спиной.
Мелиза, все это время опиравшаяся на стену, подалась вперед при упоминании имени своей дочери.
Однако Сигилла не сдавалась.
– И где же сейчас Корэйн? – поинтересовалась она, встав на пути у Сорасы. – Ни ты, ни Дом даже не представляете, где ее искать!
Бывшая амхара легко проскочила мимо темурийки. Она была слишком быстрой и ловкой, чтобы хоть кто-то стал для нее препятствием.
– А это уже наша проблема, – бросила Сораса через плечо, поднимаясь по ступенькам.
Свежий воздух обжег легкие, словно поток холодной воды. Позади нее послышались тяжелые шаги, и Сораса едва не закричала от досады.
– Но проблема-то серьезная! – крикнула Сигилла, выскочив на основную палубу.
Сораса не собиралась ее дожидаться. Она уже обогнула мачту и широким шагом направлялась к носу «Бурерожденной». Моряки разбегались в разные стороны, не желая попасться под горячую руку убийцы, но все-таки надеясь оказаться поближе, чтобы подслушать разговор. Сораса не обращала на них внимания. Она забралась на перила и свесила ноги наружу.
Глубоко вздохнув, она положила руки на колени ладонями вверх и опустила на них взгляд. Татуировки смотрели на нее в ответ: солнце на правой ладони и полумесяц на левой – символы ее богини Лашрин. Сораса вглядывалась в чернильные рисунки, пытаясь успокоиться.
Целый мир умещался между солнцем и луной, между жизнью и смертью. Каждому человеку было предначертано как одно, так и другое. «Каждому, без исключения».
Это был один из самых жестоких уроков, которые она выучила в Гильдии. Уже после она повторяла его еще тысячу раз, пока пряталась в тенях и сражалась на полях битвы.
Сораса не стала возражать, когда Сигилла присоединилась к ней. Охотница за головами театрально вздохнула и прислонилась спиной к деревянным перилам, упершись в них локтями.
С нижней палубы до них доносилось эхо голосов.
Сораса поморщилась, подумав, что сейчас на нос корабля сбегутся все темурийцы, но их остановил знакомый низкий и спокойный голос. Она не расслышала слов, но без труда угадала намерение.
– Когда Дом успел стать таким чутким? – спросила Сораса, глядя на воду. Новоприобретенная эмоциональная отзывчивость Дома нервировала и раздражала ее ничуть не меньше его типичной для Древних бесчувственности. – В последнее время его почти не отличить от смертных.
– В темнице у него было много времени на размышления, – ответила Сигилла. Ее глаза помрачнели от тяжелых воспоминаний. – Как и у меня.
– А что, по-твоему, делала я? – огрызнулась Сораса. Она почувствовала, как зачесались свежие шрамы, оставшиеся от пыток экзекуторов Эриды и допросов Ронина.
