Сораса Сарн восседала на лошади, стоя на границе города. Позади нее раскинулась золотистая пустыня, сверкавшая в последних лучах заката. Тени удлинились, рассеивая дневную жару, и теперь в воздухе чувствовалась прохлада. Сораса погладила песчаную лошадь, которая еще недавно была частью табуна, составлявшего национальную гордость Айбала. Нигде в мире не сыскать кобылу резвее этой.
Этот подарок преподнесли ей Наследник Айбала.
Ее до сих пор удивлял тот факт, что у нее есть друзья среди высочайших лиц этого мира. И враги среди самых презренных его представителей.
Сораса снова окинула пустыню взглядом. Алмасад был ближайшим к цитадели городом, но даже отсюда до резиденции Гильдии амхара оставалось еще несколько дней пути. Ее ждало утомительное путешествие через пустынные пески, где не было ни троп, ни дорог. Добраться до цитадели могли только те, кто знал, где ее искать.
Сердце Сорасы трепетало при мысли о возвращении в цитадель. Ей было страшно, да еще и тревожные предчувствия терзали ее. Она не знала, что ждет ее в цитадели Амхара. И стоит ли верить слухам, что Меркьюри выжил. Или он все-таки погиб в Айоне, как и многие другие? Существовал только один способ узнать все наверняка.
Пронесшийся мимо ветер швырнул черную прядь Сорасе на лицо. Затем к ней присоединился чужой золотистый локон.
Дом восседал на лошади рядом с ней, устремив на горизонт спокойный взгляд изумрудных глаз. Его волосы стали длиннее, шрамы почти исчезли, но он все еще немного кренился в сторону, чтобы беречь рану на боку. Она уже затянулась благодаря особенностям бессмертного организма Древнего. А также благодаря невероятной удаче, молитве и медицинским навыкам убийцы-амхара.
Будь он смертным, то умер бы много месяцев назад, когда его тело постепенно холодело в руках Сорасы, орошая розы потоком крови.
– Спасибо, что отправился сюда вместе со мной.
Сораса знала, что ему было нелегко оторваться от срочных дел. Дом стал правителем Айоны, лидером поселения Древних, разрушенного войной и предательством. Ему бы стоило оставаться со своими сородичами и помогать им восстанавливать то, что едва не было утрачено навеки.
Тем не менее сейчас он мрачно взирал на раскинувшуюся впереди песчаную дюну. Одежда Дома плохо подходила для местного климата, а его фигура выделялась на фоне пустыни, привлекая к себе внимание. И хотя многое успело измениться, способность Дома везде выглядеть неуместно по-прежнему была при нем. По его плечам струилась мантия, ничем не отличавшаяся от той, которой он лишился несколько месяцев тому назад. Один только вид этой серо-зеленой ткани успокаивал и утешал Сорасу, равно как и знакомый силуэт облаченного в нее Древнего. А в последнее время он неизменно ошивался недалеко от убийцы-амхара.
Этих мыслей хватило, чтобы глаза Сорасы защипало от непрошеных слез. Она отвернулась от Дома и на несколько долгих мгновений спрятала лицо в капюшоне.
Дом не обращал внимания на Сорасу, давая ей возможность прийти в себя. Немного покопавшись в седельных сумках, он выудил оттуда яблоко и с хрустом надкусил его.
– Я же спас этот мир, – сказал он, пожав плечами. – Самое малое, что я могу сделать, так это побывать в некоторых из его уголков.
Сораса успела привыкнуть к манере его речи. Как и все Древние, он выглядел отстраненым и плохо понимал тонкие намеки. Уголок рта убийцы пополз вверх, и она обернулась к Дому, широко усмехаясь.
– Спасибо, что отправился сюда
– А, – произнес он, переводя взгляд на нее. В его зеленых глазах плясал огонек, такой же яркий, как и пустыня. – А куда еще я мог отправиться?
Дом передал остатки яблока Сорасе, и та, не раздумывая, расправилась с ним.
Его рука задержалась на исцарапанных костяшках ее татуированных пальцев.
Сораса не отстранилась. Напротив, коснулась плеча Дома своим и слегка к нему прислонилась.
– Все еще считаешь, что зря тогда потратила мышьяк? – спросил он, не сводя глаз с ее лица.
Сораса замерла и озадаченно моргнула:
– О чем ты?
– Когда мы впервые встретились, – широко ухмыльнулся он. – Ты сказала, что зря потратила на меня мышьяк.
«Это случилось в одной из таверн Билскоса. После того как я подсыпала в его кружку яд и увидела, как он выпивает ее до дна». Она рассмеялась от этого воспоминания, и ее смех эхом разнесся по пустынным дюнам. В тот момент она думала, что Домакриан был ее смертью – еще одним убийцей, нанятым, чтобы отнять жизнь у нее. Теперь она понимала, что все было в точности наоборот.
Сораса медленно подняла руку. Дом не отстранился. В такие секунды ей до сих пор было не по себе – ужасно страшно и в то же время безумно хорошо.
Его щека была холодной. Древние реагировали на жар пустыни не так сильно, как люди, и Сораса использовала эту его особенность на полную катушку.
Она успела запомнить все шрамы на коже его лица.
– Нет, – ответила Сораса, притягивая его к себе. – Я готова потратить на тебя весь мышьяк, какой только существует в этом мире.
– Это что, комплимент, амхара? – пробормотал Дом, почти касаясь ее губ.
«Нет», – хотела ответить она.
