Порт Нконабо являл собой буйство красок, звуков и запахов. И Эндри, стоя на борту корабля, пытался впитать в себя их. Белый орел на фиолетовых флагах. Голоса, говорящие на всех языках, какие только существовали в мире. Запах соленой воды и аромат специй с местного рынка. По всему городу виднелись знаменитые гипсовые статуи, изображавшие богов Варда. В их глазницах сияли безупречные аметисты.
Стоя на высокой палубе корабля, Эндри наслаждался невероятным видом. Вскоре он нашел взглядом статую Лашрин. У ног богини свернулся ее верный дракон, Амавар. И хотя глаза его тоже были выполнены из аметистов, Эндри показалось, что он заметил в них вспышку ледяной голубизны.
Затем его внимание привлекло что-то на пристани, и все мысли о драконе тут же улетучились из головы.
Эндри едва удержался, чтобы не перепрыгнуть через борт корабля. Он почти споткнулся, когда в спешке спускался на берег. Как и в городе, в порту царил настоящий хаос. Пристань была полна моряков и купцов, но Эндри не видел никого из них, сосредоточившись на одной-единственной точке.
На одном-единственном человеке.
Валери Трелланд больше не нуждалась в инвалидном кресле. Она тяжело опиралась на трость, но все-таки шла по пристани на своих ногах. Даже с большого расстояния было видно, как сверкают ее по-весеннему зеленые глаза. Кожа цвета черного дерева блестела под ярким солнцем Кейсы. Родные Валери из рода Кин Кианэ следовали за ней, подстраиваясь под ее медленный шаг.
Эндри хотелось броситься к ней со всех ног, но он заставил себя успокоиться. Его мама была истинной леди и презирала плохие манеры. Поэтому он направился к ней спокойным шагом, как вежливый и почтительный сын, хотя в его горле стоял ком, а к глазам подступали жгучие слезы.
–
Валери прикоснулась ладонью к его щеке. Эндри уже успел забыть, какой нежной была ее кожа.
– Я так рад тебя видеть, – задыхаясь, проговорил он.
Валери улыбнулась, стирая с его лица слезы.
– Когда мы виделись в последний раз, ты был еще мальчиком.
Он не смог удержаться от смеха.
– Хочешь сказать, теперь я стал мужчиной?
– Нет, – ответила она, поправляя его воротник. – Ты стал героем.
Если бы их не окружала толпа людей, Эндри бы разрыдался прямо посреди пристани. Вместо этого он сглотнул слезы и взял маму за руку.
– Я хочу тебя кое с кем познакомить, – сказал он, жестом указывая на корабль.
Моряки «Бурерожденной» уже сняли пурпурные паруса и теперь с величайшей осторожностью вели корабль в док. У перил на палубе показалась Корэйн. Ее черные волосы были заплетены в косу, а на лице виднелся свежий загар.
– Мы уже знакомы, – сказала Валери с шутливым упреком в голосе и бросила на него быстрый взгляд. – Если, конечно, ты не хочешь представить ее в новом статусе.
– Очень на это надеюсь, – ответил Эндри и широко улыбнулся Корэйн, которая уже присоединилась к ним.
Корэйн стояла, выпрямив спину, покрытую голубой мантией. С ее плеча свисал небольшой мешочек. В последнее время единственным оружием, которое она носила при себе, был длинный нож, спрятанный в голенище ее сапога.
И ничего больше.
Валери Трелланд тепло поприветствовала Корэйн, расцеловав ее в обе щеки. Эндри в безмолвном изумлении наблюдал за ними. Он так долго мечтал об этом моменте, что не мог поверить в его реальность. «Корэйн. Мама. Земля моих предков». Его глаза щипало от слез, а сердце разрывалось от полноты чувств. Это было практически невыносимо.
Затем Корэйн коснулась плечом его плеча, заставив Эндри вздрогнуть. Он еще не до конца понимал, как вести себя рядом с ней, – не привык к их новоприобретенной близости. Однако Корэйн широко улыбнулась ему, вселяя в него уверенность, и жестом подозвала ближе к себе и Валери. Ее улыбка была подобна солнцу, которое озаряло его своим теплым сиянием.
– За мной, – произнесла Корэйн так тихо, что ее слова расслышал он один.
Эндри медленно выдохнул, сбрасывая с плеч остатки тяготившего их груза. Последние сгустки тьмы, окутывающие его память, растворились в сиянии золотистого света.
– За мной, – прошептал он в ответ.
«Весь мир».
Эрида вспоминала короны, которые были в ее распоряжении во дворце Аскала. Золотые, серебряные, украшенные всеми видами драгоценных камней. Какие-то из них предназначались для празднований, какие-то – для войны. Но все они были свидетельством того, что она являлась королевой Галланда – самым могущественным человеком на просторах Варда.
Теперь ее голову венчала корона из пепла, украшенная тлеющими угольками.
Теперь мир Эриды ограничивался ее собственным телом, но даже оно больше не принадлежало ей.
«Мои мысли принадлежат лишь мне», – снова и снова повторяла она, постепенно возвращая телу способность чувствовать и беря под контроль хотя бы часть сознания. Ее руки до сих пор дрожали, и она ощущала, как в сознании скребется Тот, Кто Ждет. Но теперь выносить все это стало немного легче.
