Корэйн вспомнила Эйду на берегу Зоркого моря, когда та вела за собой джидийский клан и армию Древних. «Прямо навстречу злому року», – горько подумала она. В глубине души ей хотелось обвинить Вальнира и заставить его признать ошибку. Отказавшись браться за оружие, он обрек на смерть как принцессу Рию, так и свою сестру.
Но в его глазах Корэйн увидела тоску и мучительное чувство стыда. «Он все прекрасно понимает и изо всех сил пытается исправить ошибки».
– В те времена Веретена горели не только в Оллварде, но и в Глориане. – Вальнир сложил руки на груди, меряя шагами тренировочную площадку. – Порталы вели в разные миры: в Ирридас, Миэр, Перепутье, Вард. Мы верили, что Веретена представляют угрозу для нашего мира и что их надо закрыть любой ценой.
Корэйн слышала в его ровном голосе нотки едва сдерживаемой ярости.
– Но ваш народ был с вами не согласен.
– Глориан несет свет всех миров, а свет необходимо распространять, – ответил он. – Так говорил наш король. Мы были обязаны странствовать по бесконечным мирам, озаряя их величием Глориана.
– В моих жилах тоже течет Веретенная кровь, – неуверенно произнесла Корэйн. В ее памяти всплыло лицо Таристана, и она поморщилась. – Я знаю, каково это – слышать зов странствий.
Взгляд Вальнира был затуманен. Корэйн сомневалась, что Древний услышал ее слова.
– Меня утешает лишь то, что я оказался прав насчет Веретен, – прошептал он. – В конечном итоге.
Сглотнув ком в горле, Корэйн взглянула на до боли знакомый меч на скамье. Иногда он казался ей тяжкой ношей, иногда – опорой. Сегодня он напоминал ей компас, стрелка которого указывала неизвестное направление.
Древний не сводил с клинка желтых глаз.
– Меч, выкованный в самом сердце Веретена, – выдохнул он и протянул руку к клинку. – Позволишь? – спросил он, указывая на рукоять.
Корэйн откуда-то знала, что он примет любой ответ. Она медленно кивнула.
Древний обхватил длинными пальцами рукоять. В следующее мгновение клинок вырвался из его рук, разрезав воздух стальной вспышкой, и указал острием на лес Сиранделя.
– Напротив молота и наковальни нить златая, а между ними – хладная сталь. Портал откроешь ты клинком и кровью, их сочетанье – ключ, чтобы умчаться вдаль.
Вальнир повернул лезвие, так что в нем отразилось солнце, и таинственные символы вспыхнули на фоне украшенной гравировкой сияющей стали.
– Так вот что написано на мече, – ахнула Корэйн, в очередной раз пытаясь прочесть слова, написанные изящными, непостижимыми для нее буквами. – Вы говорите на языке Древнего Кора?
Вальнир с мрачным видом вложил Веретенный клинок в ножны и осторожно положил его на скамью. Он относился к мечу с нежным благоговением, как родитель к собственному ребенку.
– Говорил немного, – ответил он. – Когда-то давно.
Корэйн обдумывала увиденное. Как только Вальнир взял меч в руки, его взгляд внезапно смягчился. Словно он смотрел на друга. Или на дитя.
– Их выковали вы, – выпалила Корэйн.
Улыбка Древнего походила на тонкий изгиб полумесяца, но не касалась его глаз.
– Вы изготовили меч моего отца. И меч Таристана тоже. – Голос Корэйн дрожал. – Вы выковали эти два Веретенных клинка.
– Их было гораздо больше. Но в этот мир попали лишь два. – Вальнир покачал головой. – С тех пор я ни разу не смотрел в сторону кузни.
Корэйн снова окинула взглядом блестящий рубец на горле Древнего.
– И по этой причине на вашу шею накинули петлю.
Вальнир пожал плечами.
– Петля была лишь угрозой.
«Ничего себе угроза», – подумала Корэйн, тяжело сглотнув.
– Смерть или изгнание. Вполне очевидно, какой выбор сделали мы с сестрой, – продолжил он, прикоснувшись пальцем к лезвию клинка. На его коже выступила одна-единственная капля крови. – Мы пришли в Вард после того, как нас отверг наш собственный народ. За нами последовало лишь несколько видэров, те, чей образ мысли походил на наш. Нас не приняли в Айоне, поэтому мы воздвигли Сирандель. А когда Веретена переместились… – Он отвел руку от меча, и его прекрасное лицо на мгновение исказилось от боли. – Глориан был утрачен, и изгнанниками стали все мы.
Корэйн чувствовала в своем сердце отзвуки той же боли, которая никогда не угасала до конца. Она знала, пусть и в незначительной степени, каково это – быть потерянным и не иметь надежды вернуться домой.
Обратив взгляд на деревья, Вальнир раздраженно вздохнул и щелкнул языком.
– Пойдем, в парадном зале какая-то суматоха, – произнес он, не сводя глаз с лабиринта каменных деревьев. Что он увидел среди них, Корэйн не знала: ее смертные глаза и уши, к сожалению, были здесь совершенно бесполезны.
– Хорошо, – сказала она и закинула Веретенный клинок на плечо.
Меч давил ей на спину подобно тяжелому якорю, пока она покорно следовала за Вальниром. Ее сапоги поскрипывали, касаясь каменных плит и палой листвы, в то время как Древний шагал абсолютно бесшумно.
Всю дорогу в ее голове бушевал ураган мыслей. «Вальнир отправляется в поход не потому, что считает это верным решением, – поняла Корэйн. – Он жаждет мести. И, возможно, хочет искупить хотя бы часть вины».
