– Я вам для этого не нужен, – резко произнес Дом, поворачиваясь к ним спиной. Облаченный в доспехи, он выглядел как храбрый рыцарь с картинки, который ставит долг и честь превыше всего.
«Или находится в плену у долга и чести», – подумала Сораса.
– Ты прав, мы справимся сами, – огрызнулась она. – Вот только
Сораса сбилась со счета, сколько раз у нее на глазах Дом получал ранения. Его протыкали клинками, обжигали и били. Кракен душил щупальцем. Табун лошадей едва не затоптал. Он стоял на коленях, вздрагивая от каждого удара колокола на высокой башне заброшенного храма.
Однако ее слова ранили сильнее, чем все остальное.
Лицо Дома вытянулось, и с него слетела хмурая гримаса.
Любой амхара умел замечать возможности для осуществления своих целей, и Сораса не преминула воспользоваться представившимся шансом. Она всадила нож своих слов еще глубже в сердце Дома.
– Корэйн жива, – сказала она с отчаянием в голосе. – Не бросай ее из-за Таристана.
Древний посмотрел убийце в глаза. Внутри его бушевал шторм, но Сораса не спасовала и выдержала его взгляд.
– Только ради Корэйн, – наконец прорычал он.
Ком напряжения в ее груди начал рассасываться, и Сораса медленно выдохнула, почувствовав прилив благодарности.
Раздался глухой хлопок, и Сораса резко обернулась, обнаружив Сигиллу, которая в одной руке держала початую бутылку, а в другой – только что вынутую из нее пробку. Усмехнувшись, охотница за головами приподняла бутылку и взболтала прозрачную жидкость. Сораса ощутила едкий запах гожки.
– За Корэйн, – сказала Сигилла и сделала жадный глоток. Трекийский алкоголь обжег горло, и она поморщилась.
Дом закатил глаза и покачал головой:
– Сигилла…
Та лишь отмахнулась от него:
– Мне предстоит играть роль подвыпившей иностранки, которая заблудилась в незнакомом дворце. Я должна как минимум пахнуть соответствующим образом.
Дом скорчил гримасу, но не стал ее останавливать.
– Справедливо.
Сигилла снова приподняла бутылку и перевела на Сорасу взгляд потемневших глаз. Затем произнесла новый тост. На этот раз за Сорасу.
Сораса не стала поднимать бутылку в ответ, но все же уважительно склонила голову. Они понимали друг друга без слов, видели то, что оставалось недоступно взору Дома. В горле Сорасы снова встал комок. Все эти месяцы Сигилла словно была для нее стеной, на которую всегда можно опереться. Сораса никогда не имела надежных друзей, но Сигилла, как никто другой, приблизилась к этому званию. После того как Сораса едва не потеряла ее в Джидаштерне, новое прощание ощущалось как соль на кровоточащей ране.
Но Сораса слишком сильно уважала Сигиллу, чтобы смущать ее прощаниями.
«Пути, которыми нам предстоит пройти, уже определены. Наши судьбы предначертаны божественными дланями».
Оставалось только надеяться, что чернильным линиям их жизней было суждено переплетаться между собой еще какое-то время.
Сораса умела быть полезной, и Домакриан знал это лучше кого бы то ни было. Они бы никогда не выбрались из подземелий без ее знаний и ухищрений. Без ее выносливости и силы духа. Она вытерпела пытки, провела несколько дней без еды и воды и все равно готова была сражаться. Это не могло не вызывать искреннего восхищения. Даже будучи бессмертным, Дом не мог представить страдания, которые она пережила тогда, равно как и ту боль, которую испытывала сейчас.
И все-таки он ее ненавидел.
«Ради Корэйн».
Мольба Сорасы ранила его сильнее удара ножом в живот. Сильнее, чем любое предательство, в котором он когда-либо подозревал убийцу-амхара. Потому что этой просьбе было невозможно сопротивляться. Логика Сорасы была безупречна, доводы – неопровержимы. Дом пытался сохранять внешнее спокойствие, хотя у него в груди клокотала ярость. Ему казалось, что он снова прикован к стене в ненавистном подземелье, вот только сейчас на месте прутьев решетки была Сораса Сарн – единственное препятствие, которое не позволяло ему вылететь из кладовой, подняться по лестнице для слуг и притаиться в покоях королевы, дожидаясь последнего шанса, чтобы избавить мир от зла. Таристан по-прежнему был неуязвимым, но он лишился Веретенного клинка. Возможно, именно этой щели в его демонической броне оказалось бы достаточно.
Дом понимал, насколько безумна эта надежда.
«Сораса права», – подумал он, отчаянно браня ее за это.
По крайней мере, злость на Сорасу Сарн была для него привычной. Надежной опорой, на которую можно облокотиться. Доступным топливом, придающим силы.
