— Я хотела прийти… — сказала она и замолчала, , которые она испытывала.
— Леди Мелисенда в последнее время была очень занята, — вкрадчиво вмешалась Джоали. Мелисенда слабо улыбнулась и кивнула, хотя от ее внимания не ускользнул многозначительный взгляд, который ее горничная бросила на своего управляющего. Она также не упустила из виду едва заметный кивок своего , выражающий признательность. Если она не ошиблась в , Джоали только что пообещала Эдсену, что введет его в курс дела позже.
— Конечно, — сказал Эдсен. — Просто он спрашивал о вас. Он говорит и с нами, но он очень серьезно относится к своей клятве вашей светлости и говорит, что не сможет служить вам, если не сможет говорить с вами.
Сторожка действительно получилась прекрасным местом, размышляла Мелисенда, пока Эдсен вел ее и Брисио по главному коридору, который вел вглубь холма, к покоям ТАМа. Мелисенда знала, что ее людям пришлось прорубить этот проход в самой скале, но так было в высшей степени удобно. Стены были увешаны яркими гобеленами, а пол состоял из деревянных досок, отполированных до блеска в красивом ровном свете светильников, изготовлению которых их научил ТАМ. Мелисенда знала, что энергия — которую ТАМ называл электричеством — поступает от генераторной сборки, . .
В конце концов коридор начал налево, и они подошли к деревянной двери, окованной сталью. Мелисенда постучала и услышала, как ТАМ, как всегда, произнес странным металлическим голосом.
— Назовите себя, пожалуйста.
— Это Мелисенда.
— Миледи! Вам всегда разрешен вход!
Дверь распахнулась, приводимая в действие каким-то электрическим пружинным механизмом, и Мелисенда провела Эдсена и Брисио в широкое темное помещение с другой стороны. Когда они вошли, светильники, расположенные высоко на стене, постепенно разгорелись ярче, пока Мелисенда не смогла ясно разглядеть комнату.
Здесь не было ни деревянных полов, ни красивых гобеленов. ТАМа . Мелисенда задержалась на мгновение, чтобы полюбоваться его длинными, изящными линиями. Она наняла к себе на службу самого опытного слесаря своего отца, и на это у него ушло почти пять лет, но, похоже, ТАМ наконец-то вернулся к своему досмертному состоянию. Он был довольно крупным, по ширине и длине не уступал спальне ее дома. Однако ростом он был едва выше ее головы… ну, если не считать огромного стального столба, который можно было поднимать и опускать в самой верхней части основного корпуса ТАМа. — такой же высоты, как надвратные башни самой крепости Серцен!
— Миледи, — сказал ТАМ, и, хотя в его голосе по-прежнему звучали иностранные, металлические нотки, Мелисенда услышала в нем удовольствие. — Не окажете ли вы мне честь поднявшись?
— Я так и сделаю, — сказала Мелисенда и шагнула вперед, когда невидимый шов в приземистом теле ТАМа разошелся, . Ее охватило чувство изумления, как и всякий раз, когда она забиралась в тело своего присягнувшего… ну… в любом случае, . За исключением очевидных ремонтов, внутреннее устройство ТАМа было древним и внушало Мелисенде глубокое благоговение, когда она усаживалась в кресло со странной подушкой, которое ТАМ называл “командирским постом”.
Люк за ней закрылся, и ТАМ включил внутреннее освещение, пока Мелисенда не смогла видеть , которые показывали комнату снаружи, где Брисио стоял на страже.
— Прошло много времени, миледи, — сказал ТАМ, его голос обволакивал ее со всех сторон.
— Слишком много, ТАМ, — вздохнула Мелисенда. — Я пренебрегала тобой и должна извиниться.
— Я так не думаю.
— Что? — спросила она, слегка улыбнувшись. — Разве я больше не регулярно навещать тебя?
— Да, но я не думаю, что в том ваша вина, что вы не смогли это выполнить. Результаты сканирования показывают, что у вас усилился области вокруг глаз, и что в настоящее время вы находитесь на самых ранних сроках беременности. В мое время были бы уместными поздравления. ?
Мелисенда с трудом сглотнула. За пять лет она так и не привыкла к тому, что ТАМ мгновенно собирает информацию.
— Да, — слабым голосом произнесла она. — И спасибо тебе.
— Ваше сердцебиение учащается.