— Никак нет, сэр, — ответила Хлоя. — Вы ему очень помогли, я это видела. А это — право же, не ваша вина.
Воскресенье, 16 мая, было заполнено лихорадочной деятельностью. Подготовить эскадрилью «Ланкастеров» к боевому вылету — непростая задача, она требует скоординированных действий сотен людей: заправщиков, оружейников, сигнальщиков, радиотехников, механиков, укладчиков парашютов, планировщиков, поваров, водителей, не говоря уж о ста сорока членах экипажей двадцати самолетов. Подготовка в этот день 617-й эскадрильи требовала в разы больших усилий — нужно было проверить новое радиооборудование, подготовить штурманские карты, коды, сигналы, а главное — само оружие.
Часы летели. Вскоре все перестали притворяться, что речь идет об очередном учебном вылете. Летному составу подали обед — традиционный пир из бекона, двух яиц, чая и поджаренного хлеба без ограничений: такой неизменно готовили перед боевой операцией. Разговоры были скупыми, напряжение ощутимым, официанты обменивались взглядами — все знали, что в эту ночь парням предстоит настоящий бой. Потом были новые инструктажи — что тоже говорило о многом. Прогноз погоды, планерка для штурманов, для бомбардиров, а к вечеру — еще один полный инструктаж для всех экипажей. Наконец, всего за несколько часов до взлета, все они узнали, куда и зачем летят. Как и раньше, Гибсон прошелся по всем деталям операции, Барнс Уоллис объяснил научную часть, Кохрейн произнес пламенную речь о героизме.
И вдруг, когда солнце начало клониться к закату, над Скэмптоном повисла тишина. Работа завершена, двадцать «ланкастеров» стоят на стоянке — заправленные, с боекомплектом, готовые к вылету. Члены экипажей надели летную форму, забрали ремни, парашюты, спасательные жилеты, и все вышли в летние сумерки ждать — курили, переговаривались или просто смотрели на широкие просторы Ланкашира в задумчивом молчании.
В 20.30 Гибсон получил последнее подтверждение. Погода над всей Европой ясная, на плотинах не замечено никакой необычной активности, отвлекающие маневры начаты, можно приступать к операции «Честайз». В щегольском галстуке и рубашке с короткими рукавами, оплетенный парашютными лямками, в трофейном спасательном жилете он прошелся между товарищами, подбадривая их шутками, острым словом, рукопожатием. Потом, почти в девять, Гибсон словно случайно взглянул на запястье.
— Ну что, ребята. Если верить моим часам — пора.
Началось все вполне обыденно. Все экипажи, кроме третьего звена, заняли свои места и приготовились к взлету. В 21.15 Гибсон выпустил красную ракету — сигнал к запуску двигателей. Шестьдесят «мерлинов» взревели в пятнадцати «Ланкастерах», но в одном, «Квине» Маккарти, обнаружилась утечка охлаждающей жидкости, пришлось его заглушить. Питер с Дядькой с нетерпением ждали в кабине «Вики». Звено Маккарти должно было взлететь за десять минут до звена Гибсона. Ведущим был Большой Джо, ему доверили честь поднять 617-й эскадрилью в воздух. «Вики» взлетал вторым.
— Знаешь что, приятель? — Дядька смотрел, как фургоны техобслуживания несутся по полю к «Квину». — Надо брать дело в свои руки.
— Верно. — Питер потянулся к ручкам газа, отпустил тормоза и начал длинную рулежку в конец полосы. За ним последовали остальные — «Квин» же остался на месте.
У контрольной вышки, следуя традиции Бомбардировочного командования, собралась толпа провожающих. Вспыхнул зеленый свет, Питер прибавил газ, развернул перегруженный бомбардировщик по ветру и начал разбег. Самолет стал медленно, неохотно разгоняться, между стойками шасси неуклюже свисала огромная бомба. Хвост «ланкастера» задрался, «мерлины» взвыли, потом мощно загудели — «Вики» набирал скорость. И вот огромная машина уже напоминала стремительно взлетающего лебедя — двигатели поют, закатное солнце сверкает на крыльях; по толпе провожающих пронесся вздох облегчения — самолет победоносно взмыл в вечерний воздух, убрал шасси и повернул к востоку, в сторону моря. Операция «Честайз» началась.
На борту было спокойно — все члены экипажа занимались своим делом. Вскоре они пересекли береговую линию и оказались над Северным морем. Питер опустил бомбардировщик ниже, к воде. Сгущались сумерки, воздух был теплым, спокойным — после многонедельных тренировок лететь над водной гладью удавалось почти без усилий. За «Вики», с интервалом в минуту, шли оставшиеся четыре борта из второго звена: Барлоу на «Изи», Манро на «Уилли», Байерс на «Кинге» и Райс на «Харри». Все надеялись, что первое звено Гибсона тоже уже в воздухе и направляется к югу.
