Разрушительная любовь полностью

Алекс наклонился вперед, сложив ладони. С элегантной небрежностью, но настороженно. Дожидаясь, когда я попадусь в ловушку.

– Скажи, что это неправда.

Я вновь облизала губы, и его взгляд метнулся к моему рту. Крошечное, но безошибочное движение, придавшее мне уверенности и побудившее сказать слова, на которые иначе я бы никогда не осмелилась.

– Правда. – Я едва сдержала улыбку, увидев удивление в его глазах. Он не ожидал откровенности. – Но ты тоже меня хочешь. Другой вопрос, не побоишься ли ты это признать?

Густые темные брови Алекса поползли вниз.

– Я ничего не боюсь.

Ложь. Месяц назад я бы ему поверила, но теперь нет. Каждый чего-то боится; это делает нас людьми. А Алекс Волков – при всем его самоконтроле, всей его власти – оставался человеком, и это восхищало, пугало и разрывало сердце на части.

– Ты не ответил на вопрос, – я подошла к нему, повесив камеру на шею. Он не двинулся ни на миллиметр, даже когда я провела пальцами по его подбородку. – Признай, ты тоже меня хочешь.

Сама не знаю, откуда во мне взялась такая дерзость. Я всегда ждала первого шага от мужчин – отчасти из страха оказаться отверженной, отчасти из-за застенчивости.

Но я чувствовала: если я буду ждать Алекса, возможно, мне придется ждать вечность.

Настало время брать ситуацию в свои руки.

– Если бы я тебя хотел, уже взял бы, – с убийственной мягкостью сказал Алекс.

– А может, ты просто боишься.

Я играла с огнем, но это лучше, чем мерзнуть в одиночестве.

Я замерла, когда Алекс провел пальцами по моей шее и по плечу. Его губы изогнулись в ухмылке.

– Нервничаешь? Я думал, ты этого хочешь, – поддразнил он. Его рука опустилась ниже, к изгибу моей груди. Ледяные озера в глазах растаяли, выпуская огненный вихрь, обжигающий с макушки до пят.

У меня закружилась голова. Соски превратились в твердые бусины, все тело пульсировало. Почему-то мне было плохо из-за отсутствия его прикосновений в тех местах, где я больше всего этого хотела; нетерпение обострило чувства, и кожа покрылась мурашками от фантомных ласк.

– Я такого не говорила, – выдохнула я. Господи, как стыдно. О чем я только думала? Я же не роковая женщина и не… кто там похож на роковую женщину.

Четко мыслить не получалось.

Алекс провел пальцем по моей груди, и я застонала. Застонала. От прикосновения, которое длилось меньше двух секунд.

Я хотела умереть.

Его зрачки расширились, и зеленые глаза превратились в черные затмения, окруженные нефритовым огнем. Он убрал руку, и прохладный воздух поспешил на смену теплому прикосновению.

– Заканчивай фотосессию, Ава.

Грубость в его голосе царапнула кожу.

– Что? – меня слишком шокировала внезапная перемена настроения.

– Фотосессия. Закончи ее, – процедил он. – Если не хочешь начать то, что не готова закончить.

– Я…

Фотосессия. Точно.

На дрожащих ногах я сделала несколько шагов назад и попыталась сосредоточиться. Алекс сидел с прямой спиной и бесстрастным лицом, пока я суетилась вокруг, пытаясь запечатлеть каждый изгиб.

Тишину нарушал лишь низкий гул обогревателя.

– Ладно. Мы закончили, – объявила я через двадцать минут мучительной тишины. – Спасибо…

Алекс встал, схватил пальто и молча вышел.

– …что согласился, – закончила я, и слова эхом разлетелись по пустой комнате.

Я тяжело выдохнула. Алекс был самым переменчивым человеком из всех, кого я знала. В одну минуту – нежный и заботливый, а в другую – внезапно закрытый и отдаленный.

Я пролистала фотографии.

Ого. Вау. После нашего… взаимодействия эмоции Алекса хлынули с экрана, и да, в основном это было раздражение, но его раздражение выглядело лучше иного удовлетворения. Тени на острых линиях бровей, взгляд, сжатая челюсть… Возможно, это были мои лучшие снимки.

Я остановилась на одном из последних, и у меня замерло сердце.

Я была так увлечена процессом, что не обратила внимания, но теперь мне стало ясно как день. Когда Алекс посмотрел на меня, на его лице отобразилось сильнейшее желание – взгляд прожигал камеру, проникая мне прямо в душу. Но лишь на одной-единственной фотографии – видимо, секундная промашка.

Слетевшая маска, пусть и на несколько мгновений.

Но иногда достаточно нескольких секунд, чтобы изменить чью-то жизнь. И когда я выключила фотоаппарат и принялась дрожащими руками собирать оборудование, меня не отпускало чувство, что моя жизнь изменилась навсегда.

– Все закончится через несколько месяцев.

Я откинулся на спинку стула и вращал в руках стакан с виски, наблюдая за пляшущими в воздухе пылинками.

– Хммм, – дядя потер подбородок, пристально глядя на меня с экрана. Я переоборудовал гостевую комнату в кабинет, поскольку предпочитал работать из дома в дни, когда не требовалось ехать в офис. Меньше утомительного общения. – Звучит не слишком воодушевленно для человека, который работал над этим с десяти лет.

– Воодушевлению придают слишком много значения. Я просто хочу закончить.