— Отец, — мне первый раз в жизни стало по настоящему страшно, мои глаза стали мокрыми. Нет. слез не было, на грани, мне хочется крушить все, бить, драться, от бессилия, — я не могу ее оставить, я обещаю тебе, что вам ничего не будет угрожать.
— Мой Амирани, — перебил он, гладя меня по щеке, — ты думаешь, что я не понимаю, что такое любовь? Я люблю твою маму, полюбил Диану. Нике любит свою жену, но ты, — он рассмеялся, — но твоя любовь к этой девчонке стала самым непредсказуемым явлением.
— Да отец, даже для меня самого, — в голову ворвалось воспоминание, как первый раз ее увидел.
— Но знаешь, ты никогда не выбирал что-то доступное и простое, — смеется, — Не любишь ты без проблем. Только мне не хочется потерять тебя сын, если они прижмут нас, я не готов потерять твою маму или смотреть как мои дети страдают. Этот старый мент не отступится.
— Отец, обещай мне одно, если они прижмут нас, ты не будешь рисковать семьей, сам всё сделаешь, — понимаю о чем прошу, отказаться от собственного сына.
— Сын, как ты можешь меня просить об это? Неужели ты не справишься? Я не верю в это, — его перестало трясти, — ты же черт возьми сын Бога, сильный Амиран.
— Мы справимся Бессарион Тимурович, — подал голос Руслан.
— Спасибо, мальчик, — отец похлопал друга по плечу.
— А теперь расскажи, что за счеты у Вольного с Тваури. Он так злиться, не иначе он его мать убил?
— Это не моя история, — вздохнул отец, — тогда в 90 х Валентина, его жена, работала в моем первом ресторане, официанткой и ей иногда и от мужиков неплохо перепадало денег, к нам же только такие и ходили в ресторан. Как сейчас помню, худющая, коса длинная, Мирослава почти ее копия, — выдохнул и потер ладони друг о друга, — компания под предводительством Гвасилия тогда отдыхали у нас и ее изнасиловали и даже денег не оставили, а Виталик нашел ее в туалете, всю в крови, грязную. В общем издевались знатно. Выходил ее тогда и попросил меня найти ублюдков всех, в обмен на крышу. И я помог, он всех тогда упек за решетку, где и порешил.
— Кроме Зураба? Отец? — смотрю на него, от волнения потирает подбородок.
— Я тогда помог ему избежать этого, но Вольный все равно узнал через несколько лет и мне конечно мстить уже не стал, но вот его, как видишь, до сих пор убить хочет. Вольный страшный мужик, как ты, — усмехается, смотрит прямо в глаза, — только полномочий у него больше и пытки изощренней. А сейчас с этим спец. отделом вообще непонятно кто его там прикрывает.
— Вот так история, — полностью парализован этой историей, — теперь я его понимаю.
— Он дойдет до конца Амиран, каждый из нас дошел бы, — закончил он, когда мы уже подъезжали к дому, — только я прошу тебя, подумай хорошо.
Мирослава.
Квартира в которую привез меня Олег была расположена на 8 этаже старого девятиэтажного дома, где-то на окраине Москвы. В подъезде стены окрашены наполовину в синий цвет, кое-где краска уже облупилась, небольшие рисунки, весь подъезд пропах сигаретным дымом, старыми вещами, маленький обшарпанный лифт, весь изрисованный с зеркалом у которого отбит правый угол. Признаться я ожидала худшего от квартиры в таком месте, но за неприметной ржавой дверью оказалась очень даже уютная однокомнатная квартира с приятным светлым ремонтом. Светло-серые стены, небольшая кухня с диваном молочного цвета, деревянным столом и парой стульев в цвет стола, в этом же цвете был выполнен весь гарнитур и холодильник, на стене висит небольшой телевизор, приятный темно-серый ламинат во всей квартире, а в комнате небольшая стенка со шкафом и кровать с деревянной спинкой, на кровати синий плюшевый плед, на деревянных тумбах в цвет кровати располагались маленькие светильники с бежевыми колпачками, на окнах римские шторы, так чтобы нас никто не мог увидеть и бежевая тюль.
Меня встретила мама, она была обеспокоина происходящем и кажется знала чуть больше чем я, но ничего не рассказывала. Она вообще практически не общалась со мной, все время готовила или спала в комнате, а проводила свое время на диване. На любимые мои попытки поговорить. она отвечала — "потом". Еще в первый день я обнаружила, что у меня нет телефона, как потом сказал Олег, мне он и не положен, связь есть только у мамы.
Вестей от мужчин не было, папа говорил только с мамой, иногда приезжал Олег, чтобы привезти продукты, о Ди он не рассказывал ничего. В таком состоянии мы провели уже почти неделю и это порядком надоело. Я прекрасно понимала, что за квартирой следят люди отца, поэтому нужно промелькнуть так, чтобы никто не заметил, я высматривала иногда в окна прохожих, чтобы попытаться хоть кого-нибудь имитировать, но здесь жили либо пьяницы, либо старики, да и с 8го этажа мало что можно рассмотреть. Нужно позвонить Петрову, пока мама спит. Я зашла в комнату и стащила телефон прямо из ее руки, мое сердце в этот момент грохотало от волнения и я не могла сосредоточиться чтобы набрать номер, с третьего раза я дозвонилась до Петрова.
— Яр, привет, — тихо прошептала я, стоя в ванной.
— Привет, Мира, ты где? — ну вот, навеселе похоже мой дружочек.
