После её ухода в тронном зале воцарилась мёртвая тишина, и люди начали переглядываться.
– Она не упомянула Красный Рассвет, – прошептала какая-то женщина. – Думаешь, она нас простила?
– За что ей нас прощать? Мы ей ничего не сделали. Ей следует поинтересоваться, простили ли мы её.
– Она вообще делает различия между людьми? Наверное, мы все для неё выглядим одинаково.
– Неужели она сказала правду? Насчёт Преграды?
– Рун. – Голос Опуса был ласковым, таким голосом он говорил лишь с членами своей семьи. – Это было ужасно опасно.
– Это не я сказал Разрушительнице Тьмы, что мы не нуждаемся в её помощи. – Рун на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами. А потом, не давая себе времени подумать, он поднялся с трона и зашагал по проходу, где только что прошла Разрушительница Тьмы. Толпа расступалась перед ним – глупым принцем, вызвавшим Разрушительницу.
– Что ты собираешься делать? – спросил Опус, перекрикивая гул голосов.
Рун вышел из тронного зала, даже не оборачиваясь.
– Я собираюсь присоединиться к ней.
Не успела Разрушительница Тьмы преодолеть половину замка, как за спиной у неё послышались быстрые и решительные шаги, и, принимая во внимание враждебный приём в тронном зале, было вполне возможно, что кто-то неразумный решил её атаковать.
Конечно, у него ничего не выйдет. Она была Разрушительницей Тьмы, а они всего лишь смертные. Она резко развернулась, выхватив из-за плеча меч.
Клинок мрачно блеснул. Обсидиан. Идеально чёрный. Это была святыня, созданная нуменами тысячелетия назад, прежде чем их мир стал недоступен миру живых. Клинок был вырезан из цельного куска вулканического стекла, кожаная рукоятка обёрнута тонкой золотой проволокой с безупречным алмазом сверху. Оружие усиливала древняя божественная магия, придававшая ему мощь и гибкость, и меч был способен выдержать множество битв.
Юноша, которого коснулось остриё её меча, застыл на месте. Это он её вызвал, он поддерживал её, и он сидел рядом с королём и королевой.
– Рун. – Разрушительница Тьмы склонила голову. – Твоя фамилия Хайкраун.
Его шея и щёки покраснели, и он кивнул.
– Мне следовало тебе сказать.
– Ты сказал, что лично знаком с королевской семьёй. – Разрушительница убрала меч в ножны, и плечи юноши чуть заметно опустились, а дыхание стало ровнее.
Он по-прежнему боялся её.
Они все её боялись.
Но почему? Она обратилась за ответом к памяти, но там была лишь зияющая дыра, и её края осыпались всякий раз, как Разрушительница Тьмы пыталась что-то вспомнить.
Обычно она не позволяла себе беспокоиться. Беспокойство (обычное для смертных) могло уничтожить её, если бы она дала ему волю. Но теперь, в этом коридоре, оскорблённая придворными, вызванная тайком, совершенно одна и неспособная вспомнить своё прошлое, дева почувствовала, как её разум затапливает беспокойство, словно тьма.
– Скажи, зачем ты шёл за мной? – спросила Разрушительница. – Скажи, зачем ты призвал меня, когда больше никто этого не хотел?
Принц Рун шагнул к ней, сначала осторожно, а потом, когда убедился, что она снова не вытащит меч, успокоился и подошёл поближе.
– Мне нужна твоя помощь. Три королевства нуждаются в твоей помощи.
Разрушительница ничего не ответила, потому что он явно напрашивался на похвалу за вполне разумное решение вызвать её, а она не привыкла награждать людей за простые инстинкты выживания. Разрушительница уже подарила им жизнь, каждые пару сотен лет спасая от демонов.
– Возможно, мои родители этого не признают, – продолжал принц Рун, – потому что закрыли глаза на правду. Они никому не позволяют говорить о следующем Вторжении.
– Об этом я уже слышала, – ответила Разрушительница.
Рун поморщился.
– Я прошу за них прощения. Они были неприемлемо грубы с тобой.
Разрушительница Тьмы не знала, что существует приемлемый уровень грубости.
– Но ты единственная можешь остановить войну с Эмбрией.
– Я не принимаю ничью сторону в ваших войнах. – Разрушительница Тьмы не повысила голос, и в нём не прозвучало никаких эмоций. В этом не было нужды. Но Рун всё равно вздрогнул.
– Дело не в этом. Я не прошу тебя принять чью-то сторону. Я прошу тебя спасти жизнь, нет, много жизней. Моя невеста…
– Я не спасаю невест. – И ради этого он её вызвал? Поэтому и проделал всё втайне? Неудивительно, что когда она разбудила его в башне, он не мог чётко объясниться. Его просьба была нелепой. – Мои обязанности просты. Я сражаюсь с демонами, чтобы вам не пришлось этого делать. Я не даю Злу разрастись. Я сражаюсь, чтобы вы в мире могли вести свои жалкие войны. Моё пробуждение ради иной цели карается смертью. – Прежде ей никогда не приходилось упоминать это правило, по крайней мере, она этого не помнила. Её память была совершенной… до настоящего времени.
Кажется, принц Рун был ошарашен.
– Для нас они вовсе не жалкие, – тихо возразил он, а потом более твёрдо добавил: – И ты перед нами в долгу.
Разрушительница Тьмы рассердилась.
– Я ничего вам не должна.
