Когда я достигаю нижней ступеньки, она кивает в знак согласия.
— Теперь, следуя нашей вековой традиции, когда проходит инициацию новый наследник, он первым выбирает, кого он хочет видеть рядом с собой на последнем испытании, в то время как остальным посвящаемым приходится ждать, пока они не выполнят свое второе задание.
Я поднялся по ступенькам, перепрыгивая через две за раз, только для того, чтобы быть остановленным Оливером, который стоит на страже на верхней ступеньке.
— Немного нетерпеливо, тебе не кажется, Ри?
Глядя мимо него, мой взгляд останавливается на Сирше, которая ошарашенно стоит в центре сцены, совершенно не готовая к следующим словам, слетающим с уст моего отца.
— Все подходящие участники, желающие предложить мисс Райан свою руку и сердце, пожалуйста, присоединяйтесь к нам на сцене.
Несколько посвященных из других секторов направляются к сцене, и я тянусь за своим пистолетом, направляя его на вход на лестницу.
— Если кто-нибудь из вас, гребаные ублюдки, сделает еще один шаг, я снесу вам головы.
Мое возмущение привлекает внимание всех в комнате, включая Сиршу, которая теперь смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Что ж, похоже, мой сын не любит делиться, — смеется он в микрофон, и зал взрывается смехом, прокатывающимся по толпе. Приставив пистолет к голове Оливера, я приподнимаю бровь, молча говоря ему убраться с моего пути.
Он поднимает ладони в знак капитуляции, затем отходит в сторону, освобождая путь. С каждым шагом, который я делаю, мои глаза остаются на Сирше, удерживая ее взгляд и заверяя ее взглядом, что все будет хорошо.
Мои ноги сокращают расстояние, и, прежде чем я осознаю это, я привлекаю ее в свои объятия и зарываюсь лицом в ее шею.
— Я объясню, я обещаю, — шепчу я только для ее ушей, — но мне нужно, чтобы ты доверяла мне, хорошо? — За моей спиной ее пальцы крепче сжимают мою куртку, а у себя на груди я чувствую учащенное биение ее сердца, которое бешено колотится о грудную клетку. — Просто помни, все, что я делаю, это для твоей безопасности, и что бы ни случилось дальше, это ничего не меняет. — Я надеюсь, что она понимает мое послание, и я не буду принуждать ее к тому, чего она не хочет делать — за пределами этого предложения ничего не должно измениться. Я буду ждать ее вечно. — Я люблю тебя, mo bhanríon.
Ослабляя хватку, я опускаюсь перед ней на одно колено.
— Сирша Райан. Ты нашла меня в темноте, и вместо того, чтобы вытащить на свет, ты села рядом со мной, чтобы я не был один. Пожалуйста, окажи мне честь и стань моей женой.
СИРША
Это то, на что похоже внетелесное переживание? Это как будто я остановилась в моменте, застыла во времени, поскольку мир и все его люди отказываются оставаться на месте. Все взгляды устремлены на меня, когда руки сжимаются, а рты шевелятся, но я ничего этого не слышу. Я погружаюсь в тишину так громко, что это оглушает меня.
Закрывая глаза, я сосредотачиваюсь на приливах и отливах своего дыхания и на том, как поднимаются и опускаются моя грудь и плечи, когда мое сердце бьется о грудную клетку. Мое самосознание возрастает до тех пор, пока я не чувствую, как кровь наполняет мои вены, и взрыв тревоги, который рассылает осколки паники по всему моему существу.
Я снова оглядываю бальный зал, теряясь в море безымянных лиц. Звук просачивается, но это не более чем смешанное пятно белого шума, сопровождаемое оглушительным стуком моего сердца.
Следует осознание, напоминающее мне о том, где я нахожусь. Кусочек за кусочком головоломка складывается воедино — Габриэль представляет меня синдикату как новую посвященную, а затем…
Я повторяю слова Габриэля, пытаясь уловить в них смысл.
— Теперь, следуя нашей вековой традиции… новый наследник… первый выбор того, кого они хотят… быть рядом с ними во время их последнего испытания … Все подходящие участники, которые желают предложить мисс Райан свою руку и сердце…
Брак — последнее испытание…
Это брак.
Сила.
Уважение.
Верность.
Три основы любого успешного брака.
Внезапно все разговоры с Беван о том, что в конечном итоге мне придется выбирать между Лиамом и Роуэном, обретают смысл; или как Лиам обещал, что никогда не попросит меня выбирать между ними, а сегодня вечером он обращался со мной так, как будто это было наше последнее прощание. Он думает, что я не заметила, но я заметила. Это было в его глазах, когда мы вместе покачивались на танцполе. Он, шепчущий слова песни «Purple Rain», подразумевая, что он никогда не смог бы украсть меня у другого, когда он держался так крепко, как будто вокруг нас наступал конец света.
Он знал, что этот день настанет.
Они все это сделали.
Оглядываясь назад, это ясно как день — чтобы обеспечить себе место в синдикате, мне пришлось бы выбирать, потому что король может быть только один.
Замешательство пересекает мой лоб.
Слова Роуэна раскалываются у меня в груди.
