– Ничего себе – морячок, – повернувшись к отцу, прошептал Серёжа. Вадим Петрович, не ответив на эту реплику, внимательно смотрел на Володю, сидевшего несколько поодаль от них. Отец хотел рассмотреть на лице сына какую-то реакцию на слова судьи, но Вова сидел, не шелохнувшись и не выражая никаких эмоций.
Выступление стороны обвинения и адвоката проходили при каком-то непонятном, лёгком шёпоте немногочисленных слушателей. Судья неоднократно предупреждала о соблюдении тишины, но люди снова начинали делиться мнениями друг с другом.
Свидетельские показания Серёжи и краткое выступление Вадима Петровича были малозаметны на фоне тех фактов, которые были открыты в обвинительной речи. Миша оказался опытным вором-рецидивистом, и последний его визит в квартиру Умаровых совершенно непонятным для него образом получился провальным. У Вадима Петрович не было желания дожидаться оглашения приговора, и он предложил Сергею пойти домой. Сын с удовольствием принял такое предложение – им обоим не хотелось смотреть жалкое зрелище в виде большого, мускулистого «Косолапого», который потерял прежнюю уверенность и, ссутулившись, сидел на скамье подсудимых. Володя присоединился к, выходившим из зала, отцу и брату и, молча, поплёлся вслед за ними. Со стороны Серёжи и Вадима Петровича не было никаких укоров или недовольств в адрес Володи, но он чувствовал, что, молча, они его упрекают за легкомыслие и неразборчивость в выборе знакомств и товарищества. Это чувство легко ложилось в общую канву его ощущений по отношению к брату и, теперь уже, отца тоже.
Каждый думал по-своему о только что происходившем процессе. Не произнося ни слова по этому поводу, и, только обмениваясь незначительными репликами, они пришли к себе домой.
Вера Никифоровна ожидала их с нетерпением и сразу, как только открылась дверь, и отец шагнул в комнату, она спросила:
– Что там? Всё закончилось хорошо?
– Да, Верочка, всё происходящее было прекрасно, только вот гость наш оказался не простым посетителем, а закоренелым вором-профессионалом.
– Господи, ты, боже мой, какая неприятность.
– Неприятность для него. А у нас всё нормально, ценности на месте и, главное, все живы и здоровы. Могло быть и хуже.
– Спасибо Анастасу, – подключился к разговору Серёжа, – это он вызвал милицию, которая вовремя приехала.
– Подожди, Серёжа, а как же Анастас узнал об этом посетителе? И о том, что надо вызвать милицию? – посмотрел Вадим Петрович на сына.
Как это ни странно, но Серёжа так и не нашёл времени, а, может быть, силы и уверенности, подробно рассказать своим родным о необычных контактах с генианцами и поразительных последствиях общения с ними.
– Он почувствовал мои мысли, папа, у него такая способность – читать чужие мысли.
– Хорошая способность. И что же, он всегда читает твои мысли?
– Почти.
– А мысли других он тоже понимает?
– Не всех, папа и не всегда.
– Ну, ладно, пусть это идёт ему на пользу. Да, и не только ему.
Вова, по сложившейся уже привычке, не вмешивался в разговор, если в нём участвовал Серёжа. Это можно объяснить каким-то подсознательным чувством Володи о том, что в любом разговоре последнее слово будет за Сергеем, а, может быть, к такому поведению Володи подталкивало всё более возрастающее чувство обиды на Сергея и даже неприязни к нему.
На этом для семьи Умаровых, инцидент с посещением Михаилом чужой квартиры и судебным процессом над ним, был закончен. Больше ни разговоров, ни воспоминаний об этом не было.
После обеда Володя, не предложив брату совместную прогулку, вышел во двор. Стояла ещё жаркая летняя погода. Во дворе было пусто: одни ребята не вернулись ещё из лагерей, другие – уехали с родителями к морю, а оставшиеся сидели по квартирам, не желая перегреваться под жарким летним солнцем. Вова подошёл к столику, где они когда-то встречались с Михаилом, и вспомнил всё, что говорил ему Миша. Добрый, вежливый и сильный человек оказался вором. Такое несоответствие не укладывалось в голове у мальчика. Кому же можно верить? Раньше Митяй здесь общался с ним и едва не подвёл его под криминальное дело, потом Миша познакомился и тоже оказался не честным человеком. Мысли Володи путались, он всё больше и больше разочаровывался в людях. Даже родной брат, близнец, перестал его понимать и ведёт себя не лучше тех, чужих. Со всех сторон сыплются на Володю неприятности. С кем дружить? Кому можно открыть душу? Володя искал ответ на эти вопросы и не находил их.
Отец и мать его любят, но у них много своих дел, и с ними уже не поговоришь, как это бывало раньше. Бабушки тоже не стало. Вова представил деревню, вспомнил времена, когда они с матерью и отцом, а также с ещё очень близким ему братом, приезжали к бабушке. Как она радовалась, как была счастлива, увидев своих внуков! Она делала всё, что могла по желаниям Вовы и Серёжи. Она любила их искренне и без оглядки. И вот теперь её нет. Не к кому Володи приклониться и почувствовать тепло родного тела.
