– Ты поставил такую огромную задачу, что я сразу не могу осознать её величия и трудность выполнения.
– При желании и том заделе, который у нас уже есть, думаю, что всё это выполнимо.
– Мне уже хочется попутешествовать по Гениании, увидеть их жителей.
– Увидеть их ты не сможешь, только – почувствовать.
– Повидаться с Анютой.
– Поговорить, Серёжа, поговорить, а повидаться с ней ты можешь только на Земле, когда она обретёт своё тело.
– А Вову можно будет с собой взять, а то он совсем оторвался от меня, за что-то обижается, не разговаривает.
– Подумаем об этом. А ты пока, незаметно для него, воздействуй на его мозговое поле.
– Хорошо, постараюсь. А Светлану ты всё же вытащи на работу. Ей тяжело одной здесь.
– Я надеюсь, мне удастся её уговорить.
– А как же ты, Анастас хочешь использовать мыслетрон с функцией мощного кругового поля?
– Есть у меня на этот счёт некоторые соображения, но, о них я пока, говорить не буду. Слишком они ещё туманны и далеки от воплощения.
– Для твоего недюжинного ума все туманные идеи непременно становятся реальными.
– Не люблю, когда мне поют дифирамбы.
29
Вот и лето позади. Осень выдалась дождливой и прохладной. Кто мог отсиживаться дома, с удовольствием это делал, а кому надо выходить на улицу, спешил быстро преодолеть необходимый путь, прикрываясь зонтиком от дождя и ветра и, перепрыгивая через многочисленные лужи на дороге.
А те страдальцы, которые по своей или по чужой воле оказались за решёткой, с удовольствием выходили на прогулку, используя на полную, отведённые для этого минуты.
Казалось бы, тюрем в стране понастроено много и, куда кого из осуждённых отправят, никто заранее сказать не может. Иногда, осуждённые по одному и тому же делу, в зависимости от сроков и степени участия в преступлении, попадают в разные тюремные заведения. А в других случаях, что чаще всего и бывает, преступники разных мастей, возрастов, время и места совершения преступления попадают в одну тюремную организацию. Вот и нашим, так называемым, героям довелось пребывать и встретиться в одной тюрьме.
Михаил Андреевич прибыл к месту назначения, когда Митяй уже отсидел часть своего срока. Он заматерел среди бывалых «сидельцев», быстро освоил тюремные правила и порядки, а также воровские законы. Спроси его, хочет ли он вырваться отсюда? Скорее всего, он ответил бы на этот вопрос отрицательно. Пусть плохо, но всё же здесь кормят, и друзей появилось много. Даже Хрящ его стал уважать. Одно удручает: марафетом не побалуешься, негде взять. Хотя, бывалые блатняки где-то достают: то ли бердыч поступает, то ли местный лепила за вознаграждение их обеспечивает. Этого Митяю не докладывают, хотя иногда и ему перепадает, как подопечному Лютика.
Миша зашёл в камеру, когда все находились на своих местах. Он окинул взглядом уставившихся на него обитателей и подошёл к лежанке Хряща.
– Ну-ка, брысь отсюда, волосатик. Твоё место там, – и он указал на свободные нары возле параши.
Никто не посмел, не только перечить здоровенному свежаку, но и высказать своё мнение относительно перемещений в камере. А когда Миша показал свою рекламу, все с уважением стали смотреть на него. Наш человек – бывалый.
Миша поправил подушку, мощно бухнулся на неё и стал, молча, лежать, уставившись в потолок камеры.
Вечером, когда в открывшееся оконце подали вечернюю баланду, Михаил не поднялся с места. Хрящ взял его миску, поднёс к нему и тихо сказал:
– Нам ужин притаранили.
– Как притаранили, так и оттаранят, – ответил брезгливо Косолапый и ногой попытался выбить миску из рук Хряща. Тот увернулся и поставил миску на тумбочку возле Михаила.
Какая-то гнетущая тишина образовалась в камере с появлением здоровенного свежака. Никто не спросил, как его зовут, и за что он загремел сюда. Только все поглядывали на него, ожидая каких-нибудь сюрпризов.
На другой день, после подъёма Миша спросил:
– А кто тут у вас заправила?
– Двое здесь паханов: Ворон и Лютый, – быстро ответил Митяй, стараясь угодить новенькому.
– А кто за первого?
– Лютый. Его все боятся, утюг – он. И Ворон – авторитет.
– Утюг?
– Да, и задки, говорят, за ним долгие тянутся.
– Ладно, посмотрим на этого утюга.
Миша чувствовал себя уверено – видно, не привыкать ему к такой обстановке. И вес среди жиганов, наверно, имел приличный, если так сразу решил познакомиться с блатняками.
Через день, на прогулке Митяй подошёл к Лютому и доложил:
– Тут у нас в камере свежачок объявился, хочет с тобой словом обмолвиться.
– Кто такой?
– Сам он не признался, но на руке у него я видел слово «Миша».
– Пусть подходит.
Митяй, проходя мимо Михаила, шепнул ему:
– Вон, этот Лютый, я ему сказал про тебя.
Миша ничего не ответил и только внимательно, прищурив глаза, посмотрел на Лютого.
Двое потенциальных паханов время от времени поглядывали друг на друга, пытаясь оценить вес соперника. Лютый выглядел более уверенно, хоть физически и был слабее Михаила, да и место своё здесь он уже пригрел. А Михаил, видимо, имея в прошлом немалый опыт камерной жизни и хороший запас физической силы, тоже не смотрелся слабаком и готов был поспорить за первенство в любой среде.
