«Диктор:
— Начнем с того, что подведем все эти слова под общий знаменатель: узнаем, из каких языков они заимствованы и что означали первоначально.
«Диаболос» — у древних греков «злой дух», противостоящий добрым богам. У них же и в том же смысле более двух тысяч лет назад получило распространение заимствованное у древних евреев слово «сатанас». Таковы истоки слов «дьявол» и «сатана». «Шайтан», или «иблис», — наименования «злых духов» в исламе. Слова эти пришли из арабского языка. Слова «черт», «нечистая сила», «лукавый», «нечистый» славянского происхождения. Все они имеют один и тот же смысл и отличаются лишь происхождением из разных языков.
Выходит, разные народы либо независимо друг от друга создавали учения о нечистой силе, дьяволах, чертях, шайтанах, либо заимствовали эти учения друг от друга. Очевидно, имели место оба пути. На ранних стадиях развития человечества все его первобытные общины непрестанно сталкивались с непреоборимой природой, которая чаще всего представала перед ними как могучая и грозная сила, полная неожиданных опасностей. Но мышление древних людей было еще не настолько развито, чтобы понять природу как таковую. Наши предки, как и наши дети, уподобляли природу себе, они населяли ее воображаемыми духами, чаще всего злыми и мстительными — это и были пра-пра-пра-дедушки чертей и шайтанов. Древние люди не спрашивали: «Что происходит?», а как наши дети: «Кто это сделал?». Не случайно в нашем языке живут еще слова «лихорадит», «знобит» и им подобные. В них звучит вопрос: «Кто?» Кто человека довел до дрожи и чувства озноба — смены жара и холода? И подразумевается ответ: «Нечистая сила», то злобное «оно», которое и называть страшно — вдруг, услышав свое имя, это «оно» накинется и на других людей.
Мужание современного человека занимает полтора-два десятка лет, детство кончается еще скорее. Мужание человечества шло тысячелетиями. Но этот долгий путь вел не по гладкой дорожке от незнания к знанию. Многие ошибки человечества, порожденные десятки тысяч лет назад в самые первобытные времена, разрастались, наливались вымышленным содержанием, меняли свои очертания.
Начиная с возникновения самых древних государств, неясные представления о «нечистых силах» превращались в хорошо прорисованные картины мира, в которых добро и зло представали как сонмы добрых и злых богов и духов, демонов и чертей. В этих системах отражалось уже не столько бессилие людей перед природой, сколько их бессилие против зла угнетения трудящихся горсткой богачей.
Кто знаком с церковными поучениями об аде и историей, легко заметит, что в самых жутких картинах адских мук нет ничего такого, что не практиковалось бы на земле: разве не сжигали на кострах вольнодумцев, не раздирали заживо их в камерах пыток, не разрубали на плахе на глазах толпы поучения ради?
Чем выше возносились цари, короли, императоры над своими народами, тем выше в небо поднимали они своих богов, а потом главного бога, личного своего покровителя, тем больше уделяли внимания учению о «князе тьмы» — сатане, дьяволе. По этому учению оказывалось, что от бога все добро, а от сатаны все зло в мире. Но, развивая эти учения, сами того не желая, сильные мира и их прислужники в рясах оказывались в тисках противоречий, сфабрикованных ими же самими.
Если бог — творец мира, если бог всемогущ и всеблаг, то откуда взялась «нечистая сила»? А без вмешательства «нечистой силы» объяснить зло в жизни отдельного человека и в истории человеческого общества они не могут. Сотни лет ищут многоопытные крючкотворы от богословия ответы на вопросы: как появился дьявол? Подвластен ли он богу? Равен ли богу по могуществу? Найти ответ нельзя, потому что сами вопросы уводят от понимания природы добра и зла в человеческом обществе. А природа их — земная. Понять добро и зло «вообще» нельзя. Надо увидеть, что и при каких обстоятельствах является добром и что — злом. К примеру, когда гитлеровские головорезы расстреливали детей, стариков и женщин, расстрел, безусловно, был преступлением. Когда же были приговорены к лишению жизни главари рейха, человечество вздохнуло с облегчением: это был акт справедливости, следовательно, акт добра.
Итак, за любым названием «нечистой силы» веками крылось неумение или нежелание понять земную природу зла и земные же выходы из положений, которые закрепляли это зло.
Несколько слов отдельно о «бесах». Слово это пришло в европейские языки из древнеегипетского, а в русский язык оно перекочевало от греков. У древних египтян бесом назывался веселый и добрый дух виноделия: люди считали, что из вина он вселяется в них и помогает забыть все беды.
Позднее бесы в воображении людей «сменили профессию»: они, якобы, со злыми намерениями вселяются в людей и те начинают «бесноваться». Известно, что в страшные средние века, а в России почти до Октября, «бесноватых» было много. Это были люди, доведенные до тяжелых нервных недугов отчасти лишениями в жизни, отчасти религиозным воспитанием. Массовые психозы во время богослужений, как правило, возникали в конце великого поста во время проповедей о муках ада, когда изнуренные голодом, запуганные люди мысленно представляли себя во власти сатаны и чертей, в аду. Кто-то в припадке начинал биться в корчах, в испуге рядом теряли власть над собой все новые и новые люди. Вопли и стоны заполняли церковь.
Ныне эпилепсия («падучая болезнь») — явление редкое. Лечат от эпилепсии не «изгнанием бесов» в церкви, а в психиатрических клиниках.
Такова краткая биография слов «дьявол», «сатана», «черт», «шайтан», «бес» и других».