Мы беседуем с Галей у ворот ее нынешнего дома. Разговор протекает своеобразно, потому что Галя сразу отрезала:
— Ни о чем говорить не буду!
— Почему? Ведь я еще ни о чем не спросил.
— Все равно не буду.
Галя — из известной среди челябинских баптистов семьи Староверовых. Она росла у фанатичных родителей, слушала разговоры взрослых о греховности «безбожного» мира, молилась богу «о спасении души», мечтала о жизни в «райской вечности». И вот девушка окончила школу, поступила на работу. Все события внешнего мира скользили мимо ее сознания. Жизнь секты казалась куда интереснее: спевки хора, вечера верующей молодежи, музыкальный кружок. В секте постоянно были свои новости: такой-то страдает «за веру», другого взяли «в узы», там-то появились свежие издания подпольной типографии.
Галя не догадывалась, что все «новости» ловко сочиняют и обрабатывают специально для этого подобранные «братья». Задача у них такая: внушить верующим злобу к местным органам власти, к советским законам, к отдельным людям. До сознания Гали не доходило, что подобная деятельность выходит за религиозные рамки и принимает политический характер. Она охотно посещала секту.
И вдруг неожиданно Галю перестали считать членом полетаевской общины, попросту — выгнали из секты.
— За что вас отлучили? — делаю попытку «разговорить» Галю.
В ответ — неопределенное пожатие плечами и коротко брошенное:
— Это их дело.
Что же произошло в жизни Гали Староверовой? Оказывается, девушка полюбила и вышла замуж за хорошего парня, который работает, учится в институте, принят в члены КПСС. Не послушалась Галя сектантских вожаков, которые пытались помешать этому браку, сделала по-своему.
Хочется продолжить начатый с Галей разговор на страницах этого очерка.
Баптистские проповедники пытаются создать впечатление, что только семьи верующих — хорошие семьи, образец для всех. Так ли это? Действительно ли в баптистских семьях царят покой, дружелюбие, взаимоуважение?
Возьмем, к примеру, И. И. Азиатцева. Бывшая жена его говорит: «Не был он достойным отцом». Сейчас Азиатцев пустился в бега, уклоняясь от уплаты алиментов, и в то же время поучает верующих, как нужно правильно жить.
В семье А. Н. Сорокина десять детей, и всех он силой заставляет верить в бога. Был судим за избиение и нанесение дочери Вере телесных повреждений. При зверской расправе присутствовали жена Сорокина и единоверцы. «Бей ее, — кричала мать, — раз не понимает слова божьего!», «Проучить ее надо, проучить!» — смиренно поддакивали единоверцы.
За что же? За то, что восьмиклассница Вера однажды выразила свой детский протест против вовлечения ее в секту.
П. Е. Юрасов за две недели до рождения пятого ребенка бросил семью на произвол судьбы. Его жена одна вырастила детей. Государство помогло взыскать со «святого» алименты. Александра Дмитриевна до сих пор не может без слез негодования и обиды говорить о своем муже: «Неоднократно избивал… Сломал мне руку… Мы с ребятишками засеем грядки, а он их вытопчет сапогами. Ни разу не принес детям подарков в день рождения. Повалились ворота — дети их чинили, а папаша равнодушно спешил на богомолье…» А когда Юрасову задавали вопрос, почему он не живет с семьей, не помогает ей, этот праведник отвечал голосом страдальца: «Меня жена… избивает… Такова, видно, воля божья».
Вера в бога, однако, не мешала Юрасову лишать детей радости, лгать, воровать. Главное — верить в бога или хотя бы делать вид, что веришь, считает он. Перед уходом на пенсию Юрасов решил обмануть производство: выписал четыре бракованных столба, а положил в машину несколько отличных бревен, да еще накидал полную машину обрезков. В кассу уплатил четыре рубля, а украл более чем на сорок. Когда об этом стало известно секте, он заявил: «Это атеисты меня оговорили». — «Его оговорили, оговорили!» — заторопились поддержать Юрасова руководящие «братья» — Черных, Стальмаков, Петерс, Пушков.
В секте он крупный авторитет, особенно по вопросам морали. Послушать Юрасова и его коллег-проповедников — так нет, кроме них, на свете порядочных людей. Потому и распевают дружно: «Некогда чужие, мы теперь друзья! Близкими мы стали кровию Христа!» Близкими они стали, только не кровью мифического Христа, а своими неприглядными делами.
Кому в секте выгодно считать богоугодным такое поведение? Конечно же, только ее вожакам. Поэтому они и изгоняют неугодных им людей. «Это их дело», — сказала Галя. Вот такого отношения и добиваются от своей паствы отдельные вожаки секты: очень им хочется, чтобы никто о них судить не смел.
Галя считает, что религия помогает людям, утешает, дает мечту о царстве загробном. А что станет делать она, если вдруг ее малыш занозит пальчик? Поставит его на колени и станет внушать, что жизнь эта временная, что нужно верить в бога, что на том свете никаких заноз не будет? Слова ненадолго отвлекут, но боль-то снова о себе даст знать! Не утешать надо, а помочь делом, в данном случае — вытащить занозу.