— Простите меня, госпожа, но вы позволите говорить с вами откровенно?
— Уж лучше скажите все как есть! Не оставляйте меня гадать, что вы обо мне подумали, — со смущением и досадой отвечала Марианна.
— Не стоит беспокоиться о том, что у вас не было крови, — склонив голову и доверительно понизив голос, ответила домоправительница. — Такое не всегда случается. И, ежели кровь не потекла — это вас не порочит, а говорит лишь о том, что джентльмен свое дело знает и обошелся с вами по-доброму. Понимаете меня?
Марианна не совсем понимала, но жаждала, чтобы ее просветили, хоть ей и казалось унизительным познавать тайны супружеской жизни от домоправительницы, да еще и в первый день в ее новых владениях.
— Я ведь трех дочерей вырастила и замуж выдала, да и сама, слава богу, уж тридцать лет замужем, так что знаю, о чем говорю, — продолжала та. — Вот что я вам скажу: если у вас от… простите мне такое слово, мэм — от совокупления кровь потекла, будь то в первый раз или в сто первый, это значит лишь одно: что мужчина вам попался неумелый или грубый. А полковник настоящий джентльмен. Он не станет в вас сомневаться из-за того, что крови нет — да и я не стану.
Марианна не знала, что на это ответить, и только смотрела на нее, совсем потерянная — а домоправительница продолжала:
— Быть может, в каком-нибудь другом доме вам стоило бы опасаться того, что станут болтать служанки. Но здесь бояться нечего: все они преданы полковнику, да и я их держу в узде!
Марианна задрожала, охваченная чувством облегчения и благодарностью этой доброй женщине.
— Неужто Ханна не принесла вам утренний наряд? — с негодованием поинтересовалась домоправительница, как видно, сочтя это знаком, что Марианна замерзла. — Впрочем, неважно. Давайте-ка для начала избавимся от этих простыней и поможем вам одеться. Выпейте чаю, а я, застелив постель, пришлю сюда кого-нибудь, чтобы вам перебинтовали руку. Постелью я займусь сама, чтобы вы не беспокоились о том, что скажут горничные.
Вспомнив немолодую и суровую служанку, что укладывала ее в постель прошлым вечером, Марианна спросила:
— А Ханна давно здесь служит?
— Да, мэм, почти всю жизнь. Дольше меня, это уж точно. — С этими словами домоправительница принялась наливать чай; привычное журчание жидкости и позвякивание посуды успокаивало Марианну. — Она, конечно, для службы у леди старовата: и с красотой своей давно распрощалась, и в нынешних модных нарядах и прическах ничего не смыслит. Вам, должно быть, странным показалось, что полковник приставил ее к вам. — Здесь, остановившись на мгновение, она протянула Марианне чашку и заботливо смотрела, как та пробует чай, желая удостовериться, что новой госпоже все по вкусу. — Видите ли, попала она сюда в ранней юности, горничной у покойной миссис Брэндон, матери полковника. Много лет ей служила, а когда миссис Брэндон скончалась, тогдашняя домоправительница хотела ее рассчитать. Но полковник этому воспротивился: сказал, мол, нелегко на старости лет покидать насиженный уголок и искать счастья в чужих краях, да и хорошее место она едва ли найдет — так что пусть остается. Так Ханна и осталась здесь кем-то вроде старшей горничной. А нанять кого-то помоложе я, честно сказать, не озаботилась: непохоже было, что полковник собирается жениться, а если бы и собрался, я полагала, что новую горничную хозяйка привезет с собой… ох, простите, мадам, не хотела обидеть вас своей болтовней… одним словом, поскольку все мы знали, что полковник хранит верность своей первой любви, и трудно было поверить, что он отдаст сердце какой-то другой леди… ох, да что со мной сегодня — что ни скажу, все невпопад! Одним словом, благодаря его доброте Ханна осталась здесь.
С этими словами домоправительница, явно смущенная тем, что наговорила лишнего, подошла к постели и начала сворачивать простыни в узел, так, чтобы скрыть от чужих взглядов кровяные пятна.
— Надеюсь, я вас не расстроила своей болтовней, — заметила она, выпрямившись с узлом под мышкой. — А если Ханна вам не по душе, только скажите, и я сразу начну искать ей замену.
— Нет, благодарю вас, — ответила Марианна. — Это не нужно. То, что в нынешних модах она не разбирается, не страшно: дни погони за модой для меня позади. Теперь мне придется одеваться просто и скромно.
При этих словах, столь неожиданных от хорошенькой юной леди, домоправительница взглянула на нее с удивлением и, казалось, многое хотела бы ответить, но сочла за благо промолчать.
— Простите, — обратилась к ней Марианна, — я позабыла, как вас зовут…
— Миссис Пикард, с вашего позволения, госпожа.
Марианна через силу улыбнулась ей.
— Миссис Пикард, вы оказали мне сегодня большую услугу. Не могу выразить, как я вам благодарна.
Миссис Пикард кивнула и тепло улыбнулась в ответ. При этом вокруг глаз ее собрались лучистые морщинки, и Марианну вдруг поразила неожиданная мысль: да ведь эта женщина по возрасту куда ближе к полковнику, чем к ней самой! Уже не в первый раз за сегодняшнее утро она смутилась, ощутив, что слишком молода для роли хозяйки поместья.
