— Да, — шепчу я, давление за моими глазами становится все сильнее, комок в горле все больше.
— Что ты сделал с теми девушками, Джей? — мягко спрашивает он, и я чувствую, как его ноги сталкиваются с моими.
Чувствую, как холодный пот выступает у меня на шее.
— Ты трахал их, приятель? — он смеется, но смеется жестоко, заставляя волосы на моей шее встать дыбом. — Ты кончал в их тугие киски и слушал, как они кричат, чтобы ты остановился?
У меня болит живот. Он не должен знать, что я сделал. Откуда ему это знать? В газетах написано, что я их застрелил. Я застрелил их, а об остальном позаботился мой адвокат. Мой адвокат, и деньги, и Лазар…
Внезапно его рука опускается на мое горло, отбрасывая мою голову назад к стене пещеры. Мои глаза открываются, но я не двигаюсь, чтобы защититься, и вижу горящий кончик сигареты прямо над моим лицом, а Люцифер нависает надо мной, стоя на коленях, его пальцы вгрызаются в мою плоть.
— Теперь ты хочешь кричать для меня? — рычит он, его рука ложится на мою челюсть, пальцы проводят по щеке, большой палец лежит на подбородке. Он приближает сигарету к моему глазу, и я хнычу, стискивая зубы, когда начинаю дрожать. — Ах, вот оно что, — шепчет он, — мне нравится этот звук. Они издавали что-нибудь подобное?
Я открываю рот, но ничего не выходит, кроме очередного гребаного хныканья.
Его улыбка расширяется.
— Ты хнычешь как маленькая сучка, Джей, — мягко говорит он. — Прямо как они, да?
Сигарета приближается, и я моргаю, протягивая руки, сжимая пальцы вокруг его руки, пытаясь оттолкнуть его от себя, но он сильнее. Прошел год после того, как я выбралась из клетки, а я все еще не нарастила мускулы.
Он прижимается ко мне, и я не могу сопротивляться, его запах переполняет меня, тепло от сигареты слишком близко к моему глазу. Он начинает слезиться, и моя рука дрожит на его предплечье.
Он смеется.
— Тупой чертов идиот, — говорит он своим хриплым голосом. — Не можешь перестать дрожать, да? Я так тебя напугал?
Он отодвигает сигарету от моего глаза, и я выдыхаю с облегчением. Но его пальцы все еще на моем лице, и когда он говорит: — Высунь язык, я снова начинаю дрожать.
— Нет, Люцифер, п-пожалуйста, не надо…
— И это они тебе говорили, урод? — рычит он.
Я не отвечаю ему, мои пальцы все еще сплетены вокруг его предплечья, пока я качаю головой.
— Отвечай, кусок дерьма.
Затем это происходит.
Мой мочевой пузырь ослабевает. Привычка от пребывания в этой клетке.
