В тот момент, когда она собирается сделать именно это, продемонстрировать, чему она научилась, я ловлю ее руку, поворачиваю ее так, что она оказывается спиной к моей груди, оба ее запястья зажаты в одной моей руке, а другая закрывает ей рот.
Она замирает в моих руках.
— Если бы ты была другой девушкой, Сид Рейн, я бы уже убил тебя на хрен, — говорю я ей, прижимаясь ртом к ее уху. — Будь осторожна с тем, что ты делаешь со мной, — я целую ее шею, чувствую, как она дрожит в моих объятиях. — Будь осторожна с тем, что ты мне говоришь, — я целую ее снова, и она расслабляется от моих прикосновений, потому что я знаю Сид Рейн, и я знаю, что она больная блядь, как и я. — Будь осторожна в обращении со мной, детка, потому что я не играю в игры. Я не он, — моя рука поверх ее рта скользит по ее горлу, по груди, к животу. Она напрягается под моим прикосновением. — Я бы никогда не хотел причинить тебе боль, ты знаешь это, Сид? — мои пальцы скользят под ее майку, горячие на ее гладкой коже. — Но если ты будешь продолжать играть со мной, мне придется показать тебе все то, чего я не хочу делать.
<p><strong>Глава 8</strong></p>
— Ты не хочешь ребенка, — я не формулирую это как вопрос, потому что уже знаю этот чертов ответ.
Она смотрит вниз на свои босые ноги, и я вижу, как она сглатывает.
— Я не думаю, что сейчас…
Я убираю прядь волос за ухо, когда она поднимает подбородок, ее глаза становятся серебряными, когда она смотрит на меня, настороженно.
— Сейчас самое подходящее время, — я опускаю руку и жестом обвожу гостиную. Этот чертов каменный особняк теперь ее, так же как и мой. Вся эта улица — наша. Весь этот гребаный мир — наш. Но Сид Маликовой этого кажется недостаточно.
— Я буду заботиться о тебе, как всегда. О нашем ребенке, — я смотрю на ее живот, который еще не виден, но все же. Там есть ребенок. — Почему сейчас не самое подходящее время, Лилит? — я стараюсь, чтобы мой тон был мягким, но я чувствую себя раздраженным, мои пальцы дергаются.
Ее руки сжимаются в кулаки, а взгляд становится жестким.
— Потому что ты только и делаешь, что обкуриваешься и теряешь свой гребаный разум, когда я пытаюсь открыться…
Я бью кулаками по стене рядом с ее головой, загоняя ее в клетку и заставляя вздрагивать. Я ненавижу это, но я не могу… остановиться. Ничего из того, что я делаю, недостаточно для нее. Этого, блядь, никогда не будет достаточно.
— Ты имеешь в виду, когда пытаешься сказать мне, как сильно ты скучаешь по человеку, который, блядь, изнасиловал тебя?
— Он не…
— Да, потому что он понял, что ты его сестра. Ты тупая, Сид? Я всегда считал тебя самым умным человеком из всех, кого я знал, но в последнее время мне стало интересно, не…
