Умный Кролик вроде угрожал, но страшно не было. Глупо пугаться, когда тебе угрожает кто-то, похожий на мелкого грызуна. Только если из жалости сделать вид…
– Баба у меня, конечно, с приколами, – душевно согласился с ним Захаров, – но ты, морда, будешь разговаривать с ней уважительно, иначе придется вслед за братом услышать нежный хруст сломанной челюсти. За чокнутую ты уже нарвался. Продолжим разговор, или мы пойдем?
– Брат в травме, – угрожающе зашипел индивидуум.
– Это очень хорошо, потому что в морге оно немного холодно. И если в травме, значит, жив и в следующий раз хорошо подумает, прежде чем лезть к моей женщине.
– Ты…
– Хам, я знаю. А женщина у меня вообще буйная, не доводите ее, иначе вместе с братом будете дорогу в морг искать.
– Я буйная? – ахнула я.
– Насколько я помню, малая, в травму мужика твой хук справа отправил прямой дорогой, – широко улыбнулся Кирилл. – Я вчера гордился собой, так тебе удар поставил… Пять лет прошло, а ты сноровку не потеряла. На ком тренировалась? Надеюсь, на Карасике?
Мы как-то забыли, что нас собирались бить, возможно, даже ногами. Двое идиотов у входа были свято уверены, что идиоты в комнате мы, потому что реагировать на угрозу мини-скандальчиком – это как-то не по-христиански, конечно.
Возможно, мужчины рассчитывали на извинения, но у Кирилла с этим были большие проблемы. Я же упрямилась за компанию, поскольку верила бывшему мужу, что вчера я отоварила родственника Умного Кролика за дело.
– Я сделала чучело с твоим изображением, на нем тренировалась, – мило ответила я.
– Знаешь, это приятно, что ты все эти годы меня помнила, – подмигнул мне Кирилл.
– Э-э-э, – попытался взять ситуацию под контроль Кролик, но нам было не до него.
– Ты ведь не станешь его бить? – уточнила я у бывшего, жестом указывая на хозяина кафе.
Уже тоже слегка пришибленного.
– Думаешь, обойдется? – спросил Захаров, почесывая подбородок и делая вид, что серьезно раздумывает.
– Думаю, что применение силы не выход. Всегда можно разобраться словесно, – согласилась я.
– Малышка, посмотри на них: они явно человеческую речь понимают через раз.
Умный Кролик, кажется, обиделся. Развернулся к громиле за его спиной и велел:
– Научи мудака хорошим манерам.
Обезьянка с дубинкой достала-таки эту самую дубинку, а я величественно разрешила Кириллу:
– Ладно, бей!
Драка была короткой. Спустя несколько мгновений громила лежал в одной части кабинета, его дубинка улетела в другую, а Кролик поднимал ладони вверх и взглядом умолял его не бить.
– Я дегенератов не трогаю, – отмахнулся Захаров, потирая запястье, – а ты запомни хорошо и брату скажи: эта женщина моя, и если я хоть одного из вас рядом увижу – организую увлекательную экскурсию по всем травматологиям нашей необъятной Родины. Вопросы есть? Возражения? Уточнения? Нет? Тогда мы красиво удаляемся.
Кирилл протянул руку, я положила ладонь поверх его пальцев, и мы покинули кабинет администратора, ускоряясь с каждым шагом.
Когда мы вышли на улицу и влетели в салон автомобиля Кира, он быстро завел мотор, и машина сорвалась с места.
А мы переглянулись и засмеялись, сбрасывая напряжение прошедших десяти минут.
– Кирилл, – позвала я, когда мы отсмеялись, – я вчера правда его побила?
– А то! – с гордостью произнес бывший. – Сначала обхамила, а потом обиделась, когда мальчики предложили меня в багажник сунуть, и защитила мою честь шикарным хуком справа.
– А тебе синяк тоже я поставила?
– Сделаю вид, что не слышу надежды в твоем голосе. Не ты, я просто удар пропустил, когда на тебя отвлекся. Ты и Моту умудрилась поугрожать, что он не пущает тебя продолжить увлекательное мероприятие по чистке морд.
– Боже, как стыдно, – я спрятала лицо в ладони и, кажется, покраснела.
– Закусывать надо, тогда не так стыдно будет, – подсказал мне Захаров, – а то я видел вчерашние записи: два кусочека колбаски съела и стала невероятным Алком.
Я отвернулась, немного подумала и перевела тему:
– Мне кажется, что мы не найдем телефон. Он мог вчера в драке потеряться. Или где угодно.
– Погоди, Шунь, еще не вечер. Сейчас в отделение заедем, может, там найдется.
Он свернул на перекрестке, беря курс к отделению полиции, пока я переваривала события прошедшего дня, который, кажется, не планировал заканчиваться.
Я даже проигнорировала бесящую «Шуню», не в силах больше спорить и возмущаться.
Через двадцать минут мы остановились у отделения полиции. Захаров ультимативно потребовал, чтобы я ждала в машине, и я не стала спорить.
Смотрела ему в спину, пока он шел к входу, автоматически отмечая все изменения в нем.
Это был тот же Кирилл, но другой. Старше, матерее. Такой же серьезно-несерьезный, но словно повзрослел. Стал мужчиной. Самоуверенным, обаятельным нахалом.
У него изменилась даже мимика. Казалось, черты лица стали жестче, заострились. Он сменил прическу на модную мужскую стрижку, стал по-другому одеваться.
Не изменилось только то, что заболтать он мог кого угодно и варианты решения всех проблем у него остались прежними. И взгляд, обращенный на меня, все тот же. Всегда голодный.
