– Вот мой ребенок родится через три месяца. Я с вашим отцом развожусь, из квартиры меня выгнали, так куда мне прикажешь привести ребенка после выписки?
Миша опускает взгляд на мой живот и стыдливо отводит его, так как, видимо, совсем запамятовал, что я беременна. А вот Соня недовольно щурит глаза и подается вперед, видя, что муж дал заднюю.
– Но вы же можете жить на даче. Здесь и отопление, и водоснабжение. А нам удобнее было бы в квартире жить, до работы Мишиной близко. А вы всё равно выйдете в декрет и осядете дома с ребенком. Мы уже всё предусмотрели. Миша будет вам из города всё привозить: продукты, памперсы, таблетки от давления. Ну и что вам еще понадобится. Вы поймите, вы единственная, кто может нам помочь. Мужа не удержали, он теперь не станет нам помогать, а я детдомовская, уж извините, что с моей стороны нет никакой помощи.
Слушать наглые требования, взывающие еще и к жалости, неприятно. Приходится признать, что Влад был прав, когда сказал, что мы еще не раз пожалеем, что разрешили сыну жениться на детдомовке. Нехорошо так говорить, ведь дети бывают разными, но нам не повезло.
– По-первых, не твое дело, Соня, кого я там не выдержала. Во-вторых, в декрете осесть надолго я не планирую, после родов выйду обратно на работу как можно скорее. Как ты сама заметила, я развожусь, а значит, поддержки в виде мужа, как есть у тебя, у меня не будет. В-третьих, дача и машина – совместно нажитое имущество, которое будет делиться при разводе. Так что дача будет продана, а сама я перееду в квартиру. Но раз такое дело, и твой отец, Миша, не обязан тебе помогать, как ты считаешь, вы можете переехать ко мне. В тесноте да не в обиде.
Жить мне с ними не хочется, но становится жаль сына, у которого от переработок уже землистый цвет лица, красные глаза и впалые веки.
Миша с Соней переглядываются. И если сын доволен, что проблема решилась так просто и без скандалов, то вот невестка краснеет от того, что ее отчитали. Прикусывает язык, так как ее попытка сесть мне на шею не удалась.
Я вижу, как в ее глазах загорается новый план, как бы вывернуть всё в свою пользу, но она не понимает, что связалась не с той женщиной. Уверена, что и полугода не пройдет, как она уговорит Мишу съехать. Пока же…
– Квартиранты съедут только через два месяца, так что жить будем пока на даче.
Очередной рабочий день начинается с переезда в свой кабинет. Ремонт закончен, так что я наконец смогу расслабиться и перестать держать лицо при подчиненных, чтобы никто из них не заметил, как я расстроена.
Раньше я всегда считала, что у меня хорошо развитый эмоциональный интеллект, но когда вынуждена столкнуться с семейной драмой, все мои представления о себе переворачиваются вверх дном.
Вскоре все коробки с документами перенесены в шкаф, и мы с Яной остаемся в кабинете вдвоем. Пахнет свежесделанным ремонтом и краской, так что я открываю окно для проветривания и оборачиваюсь к подруге, понимая, что мне придется рассказать ей обо всем.
– Ян, помнишь, ты говорила, что у тебя муж – одноклассник Гиреева? Ну, того адвоката из Питера, который перевез к нам свою контору?
– Основного конкурента твоего мужа?
Яна прищуривается, чуя неладное, и садится в кресло. Изучает меня, пытается прочесть мои мысли, но я лишь киваю.
– Он же вроде раньше на бракоразводных процессах специализировался, можешь узнать, берется ли он сейчас за такие дела?
– Ты все-таки разводишься с Владом? – Яна вздергивает бровь и хмурится. – Я думала, что ты на эмоциях вчера это сказала.
– Всё серьезно. Развода не избежать. У меня есть адвокат, и он уже занимается моим разводом, но мне нужен лучший. Все в этом городе, кроме Гиреева, не соперники Владу.
– Ну я поговорю с Олегом, чтобы он связался с Гиреевым, даже надавлю, чтобы повлиял на друга детства, но в чем дело, Варь? Ты уверена, что развод? Вы ведь с Владом всегда были такой образцовой парой.
– Вот именно, что образцово-показательной. Влад отобрал квартиру у сына и меня из нашей выгнал. Обставил всё так, будто это собственность его юр.фирмы, а сам он там – наемный сотрудник. Вот тебе и счастливая семья напоказ, – говорю я на выдохе и опускаю голову, проводя ладонями по лицу.
– А может, неудачно шутит?
– И любовницу малолетнюю тоже ради шутки завел? – усмехаюсь я и рассказываю ей обо всем, кроме инфекции. Эта часть моего неприглядного настоящего – не для чужих ушей.
– Надо же, какой козел. Еще и с дочкой Алёхиных? Она же ровесница вашего сына Мишки. Седина в бороду, бес в ребро. Казанова старый, – цедит Яна и качает головой. – А что если шумиху поднять? Алёхины ведь за свою репутацию трясутся, за дочь его с дерьмом смешают.
– Нет. Это только на крайний случай.
Я придерживаю козырь с ЗППП на потом, надеюсь, что вообще не придется его применять. Ведь эта новость хоть и станет информационной сенсацией, но заденет и меня, чего мне хотелось бы избежать.
Яна выглядит агрессивно настроенной и готова костерить Влада и дальше на чем свет стоит, перемывать ему косточки, но в этот момент раздается стук в дверь.
