Приспосабливаться и отстаивать себя я научилась только став старше, когда я уже была сама мамой. Когда родила Мишку, наконец, поняла, что твои дети навсегда остаются для тебя детьми, сколько бы им не было лет. Так что общаться нам со свекровью стало проще.
– Зоя Елисеевна, какими судьбами? – улыбаюсь я, когда вхожу в гостиную и присаживаюсь на диван поближе к свекрови.
– А что, не рада видеть старуху? – язвит она привычно, как делает это, когда обижается. За словом в карман не лезет, этого у нее не отнять. – Приехала навестить детей, а вы переехали и даже не сказали, куда. Лилька темнит что-то, а я уже не в том возрасте, чтобы подвергать меня таким стрессам.
Она тяжко вздыхает и поправляет складки на платье. С возрастом она раздалась вширь и поправилась, но в отличие от других старушек, по-прежнему остается бойкой и проворной, не грузной.
– Как раз об этом я и хотела с вами поговорить, Зоя Елисеевна.
– Вы с Владом женаты почти тридцать лет, ты могла бы уже начать меня называть мамой. Думаю, заслужила, разве нет?
После семидесяти свекровь стала более капризной и обидчивой, и ее просьба меня удивляет. Раньше она о таком не просила. Наоборот, в первый же день моего знакомства с ней и ее мужем в качестве невесты Влада запретила мне обращаться к ней иначе, чем Зоя Елисеевна.
– Ладно, чего это я разворчалась. Ты, наверное, голодная, да и внук мой тоже. Что врачи говорят? Никаких патологий?
– Всё хорошо, – решаю я не говорить ей о том, что всё еще под вопросом.
Свекровь подзывает к себе Лилю, стоящую с испуганным выражением лица на пороге гостиной, и отправляет ее накрывать на стол в кухне. Я голодна, так что с удовольствием оттягиваю момент ИКС. А после ужина, когда мне начинает названивать Миша с просьбой дать им ключи от дачи, понимаю, что времени больше нет.
– Влад уже должен с работы освободиться, Варя. Поехали к вам, негоже жене не встречать мужа. Да и я подустала, хотела бы прилечь. И что у тебя с телефоном? Я весь день не могу до тебя дозвониться. Лиля, иди-ка сюда. Помоги нам разобраться.
Они звонят мне с телефона свекрови, но мой собственный молчит.
– Неужели глючит? – говорю я вслух и хмурюсь.
– Давай я посмотрю.
Дочка снова звонит, затем проверяет что-то и после минутной тишины кидает на меня странный взгляд, который мне не нравится. Она мнется, посматривает на бабушку и явно не хочет говорить, что узнала. Пока Зоя Елисеевна не прижимает ее в угол.
– Бабушкин номер заблокирован у тебя в телефоне, мам. Ты ведь не делала этого, верно?
Зоя Елисеевна смотрит на меня с прищуром, храбрится, но я вижу, как ей неприятно, что я могла заблокировать ее без объяснения причин. Меня же трясет от мысли, что я, кажется, знаю, кто это сделал. Влад. Больше некому.
– Нет, конечно, нет. Я никогда бы не стала так с вами поступать, – уверяю я свекровь и вздыхаю, чувствуя, что от важного разговора мне больше не увильнуть. – Наверное, это сделал Влад. Других идей, что случилось, у меня, если честно, нет.
Свекровь скептически поджимает губы, отчего уголки некрасиво опускаются, и вокруг рта углубляются морщинки. Она не верит, что ее сын способен выкинуть такой фортель. Если бы мне сказал о таком кто-то другой в прошлом, хоть месяц назад, я бы тоже не поверила. Всегда считала Влада честным человеком, который никогда не сделает подлости, но теперь мое мнение о нем кардинально поменялось.
– Мы с вашим сыном разводимся, Зоя Елисеевна, – говорю я медленно и глазами намекаю Лиле, чтобы принесла лекарства для бабушки.
Та сразу понимает меня без слов и быстро бежит за сумкой моей свекрови. Зная ее, она привезла с собой целый арсенал медикаментов, которые ей могут понадобиться. Уж за здоровьем она следит отлично и никогда не позволяет себе халатности.
– Разводитесь? – переспрашивает неверяще Зоя Елисеевна и откладывает телефон в сторону, моментально забывая о своей обиде за заблокированный номер.
– Да. Разводимся. Я уже подала заявление на развод, и мы с Владом разъехались.
Я не собираюсь скрывать от нее предательство мужа и то, как он поступил со мной и детьми, до чего опустился, но даю ей информацию дозированно, чтобы не спровоцировать резкий шок и приступ. Даю ей переварить то, что уже сказала ей.
– Но вам уже под пятьдесят, Владу и того больше. В таком возрасте уже не разводятся, Варя. Что за глупости? Неужели вы с Владом поругались, и ты решила его проучить? Так тебе уже не тридцать, ты должна понимать, что на Влада такие методы не действуют. Он с детства был у меня мальчик с характером.
Свекровь продолжает причитать, что так не делается, и что я совершаю глупость. Спрашивает, чем он меня так обидел, и обещает поговорить с ним, чтобы он извинился.
– Вы уже не молоды, Варя, у вас вообще скоро начнется вторая молодость. С младенцем-то не забалуешь. Ты ведь взрослая женщина, к своим годам должна понимать, что ребенку без отца будет худо. Мало того, что мама будет пенсионерка, когда он будет в школе учиться, так еще и безотцовщина.
