– Сестра сказала, что мне кто-то звонил. Я перезванивал несколько раз, и мне ответил один из очевидцев аварии. Я подъехал сразу к месту аварии, как раз к приезду полиции. Насчет таксиста можете не переживать, он жив, а вот водитель второй машины скрылся с места преступления. Я лично прослежу, чтобы его поймали, так что об этом и о работе можете не беспокоиться. Я всё улажу.
Сестра…
Мне ответила на звонок его сестра…
А я подумала… Любовница…
Черт…
Мне становится стыдно вдвойне, ведь несмотря на мою грубость он всё равно продолжает мне помогать, и я прикусываю губу, не зная, как теперь извиниться за свой импульсивный поступок.
– Тихон Авдеевич… Тихон… – поправляю я себя. – Простите, что я нагрубила… Думала, что это муж, потому была так резка. Мы можем снова перейти на ты?
Я жду его ответа, затаив дыхание. Тяжело говорить всё это, ведь мне казалось, что я выдаю свои чувства, но в то же время понимаю, что либо я извинюсь сейчас, уладив напряженность, либо между нами навсегда образуется пропасть. А этого мне категорически не хочется.
Я не дура и не лелею надежды, что мы станем друг другу кем-то больше, чем просто коллегами, но в то же время не готова отказаться от нашего общения. Оно словно вытягивает меня из пучины отчаяния и безнадеги, которая охватывает каждый раз, когда я вспоминаю о том, что я без пяти минут разведенка с маленьким ребенком на руках. Что я стала одной из тех женщин, которую бросил муж ради молоденькой, выбросив меня, словно старый чемодан без ручек.
– Я рад, что ты выжила, Варя, – с теплотой говорит Тихон и наконец оборачивается, снова подходя ко мне ближе, – но давай договоримся на будущее. Я не юнец, которому в кайф эмоциональные качели и игры в дальше-ближе, предпочитаю, чтобы всё было ровно и прозрачно.
Я киваю, пытаясь скрыть за серьезным выражением лица смущение, но задать еще один вопрос не решаюсь. Вот что он имел этим в виду?
Даже подумать об этом не успеваю, как он уже общается со мной как ни в чем не бывало, позабыв о недавнем разногласии.
– Когда я вошел, ты говорила что-то про тест ДНК. Это не мое дело, конечно, но я чувствую причастность к твоему разладу в семье. Влад сомневается в своем отцовстве или хочет ускользнуть от выплаты положенных алиментов?
Вопрос слишком личный, но Тихон – единственный, наверное, который в курсе почти всех подробностей моей трагикомедии.
– Влад считает, что отец моего ребенка – это ты, – густо краснея, не скрываю я, но смотрю куда угодно, но не в лицо Пахомову. Чувство, будто я один сплошной оголенный нерв, никак не отпускает.
– Я знал, что Нестеров с головой не дружит, но не думал, что настолько.
– Не хочу больше об этом говорить, – пресекаю я дальнейшие попытки продолжить разговор на эту тему, так как мне элементарно стыдно, что я оказалась неспособной не то что сохранить брак, но и убедить мужа, что я ему не изменяла.
Отчего-то для меня важно, чтобы Тихон не подумал обо мне плохо, и с этой мыслью мне предстояло еще разобраться позже. Пока же я не хотела об этом даже думать, не то что говорить.
– Варя, прежде чем я позову полицейских, у меня к тебе еще один вопрос, – говорит он вдруг снова, взгляд становится куда более серьезным.
Брови сведены к переносице, лицо искажено напряжением, и я слегка холодею, настороженно глядя на Тихона. Кажется, будто если отведу взгляд, произойдет что-то непредвиденное.
– У тебя есть враги, не включая мужа? Может, кто-то тебе угрожал?
– О чем ты? Почему задаешь такие вопросы?
Возникает пауза, которая кажется мне целой вечностью.
– Это было не случайное ДТП. Кто-то покушался на твою жизнь.
– Это было не случайное ДТП. Кто-то покушался на твою жизнь.
Меня охватывает оцепенение, когда Тихон заговаривает, и я молчу, переваривая сказанное им. Не верится, что это правда, но причин не верить его суждениям у меня нет. Он ведь прокурор и знает, на что следует обращать внимание.
– Ты уверен? – всё же спрашиваю я, не в силах поверить, что кто-то хотел моей смерти.
– Да, Варя. Так что я повторю свой вопрос, хорошо? Ты подозреваешь кого-нибудь? Может, поссорилась с кем, перешла кому-то дорогу?
– Разве можно из-за ссоры пытаться кого-то убить, Тихон? Да и я не особо конфликтный человек, так что это вряд ли.
– Ты сама знаешь, где мы работаем. Каких только ненормальных не бывает, за оскорбление могут в подворотне ножом пырнуть.
Тихон прав, но как бы я ни силилась вспомнить, не было ли у меня с кем конфликта, всё равно выходит не радужная картина.
– Может, конфликты с родственниками? Не получала в последнее время наследство, на которое претендует кто-то еще, кроме тебя?
Я качаю головой и хмурюсь, но даже на Соню, которую не особо привечаю, никогда бы не подумала такой гнусности.
– Всё, что изменилось у меня в жизни – это Влад. Мы с ним разводимся. Но наши юристы пришли к соглашению, так что это вряд ли он. Да и не стал бы он пытаться убить мать своих детей, на него это совсем не похоже. Он не такой…
