– Давно я на руках не держал ребенка, – хриплым тоном говорит Тихон и каким-то завороженным взглядом смотрит на мою Сашеньку. Мне даже кажется в этот момент, что именно он ее отец, но я быстро возвращаюсь в реальность.
Вот только я и слова вставить не успеваю, как Тихон с ребенком оказывается позади меня, а я продолжаю сидеть в кресле-каталке, и вид у меня явно обескураженный, что не могло не отразиться на первых снимках, пока это не заметил фотограф.
– Так, молодежь, а вы помогите нам шары в машину загрузить, – быстро сориентировалась Яна, увидев растерянность на моем лице, и всех разогнала.
Уже после я пойму, что она воспользовалась моментом, чтобы сблизить меня и Пахомова, а сейчас у меня голова кругом, не до чужих интриг.
Я улыбаюсь, стараясь не показывать, что всё происходит совершенно не так, как я себе это представляла. Не объяснять же фотографу, что Пахомов мне не муж, а Сашенька не его дочка. Неудобно ставить Тихона в неудобное положение, когда он сам не стал сопротивляться и решил подыграть.
Сама я в этот момент стараюсь по сторонам не смотреть, так как нас окружают коллеги. Более чем уверена, что в офисе теперь будут ходить слухи, что я изменяла мужу с Пахомовым еще до того, как он стал нашим новым прокурором.
Они и без того уверены, что у нас с ним отношения, а теперь этому будут железобетонные доказательства.
Слегка злюсь на Тихона, что он вот так подставил меня, но вся злость улетучивается, когда стекло одной из машин неподалеку опускается, и на меня пристально смотрит мужчина в очках. Не сразу я узнаю его.
Влад.
Бывший муж всё-таки приехал на выписку.
Даже видеть его лицо в этот момент не надо, видно, что он зол, с такой силой сжимает баранку, что она будто вот-вот погнется под его напором.
– Мамочка, смотрите в кадр! – кричит фотограф, и я отвожу свой взгляд от Влада.
Улыбаюсь во все свои тридцать два и стараюсь забыть о бывшем муже. Плевать, что он подумает. Он и так уверен, что Саша – дочь Тихона, а теперь у него не останется никаких сомнений, что к нам лезть ему не стоит. И пусть будет так.
Мои родители и свекровь Зоя Елисеевна ждали в это время нас в квартире, так как дорога до города и без того их вымотала, так что не видели того, что произошло у больницы. Но все они не могли не заметить, что Влада в квартире нет, в то время как за столом сидят практически одни мои коллеги.
Отец, хоть и улыбается, радуясь, что у него родилась еще одна внучка, но я вижу, что ходит мрачнее тучи, по матери же тяжело судить, что у нее на уме. Лишь одна свекровь старается сгладить неловкость и разбавляет застолье веселыми историями, поглядывая периодически на моих родителей.
Коллеги же чувствуют напряжение, так что надолго не задерживаются. Только Яна с мужем да Тихон остаются, на последнего я и вовсе стараюсь не поглядывать, до сих пор ощущая скованность.
Лиля с мужем сами ухаживают за гостями, так что я могу сосредоточиться на младшей дочке, которой хоть бы хны на шум.
Уложив ее, когда она снова засыпает, я поправляю распашонку на Сашеньке, а сама внимательно прислушиваюсь к ее дыханию. Уже и забыла, каково это – быть тревожной мамой. Помню, как в молодости, когда впервые стала мамой, родив Лилю, постоянно прислушивалась и проверяла, дышит ли дочка. Всё боялась, что может случиться что-то нехорошее, если я отвернусь или надолго отойду.
А чем старше она становилась и подвижнее, тревога моя лишь возрастала. Пока я мыла посуду на кухне, она могла играть в детской, и за это время я могла напредставлять себе таких ужасов, что порой потом долго не могла уснуть.
К моменту, когда родился Миша, я стала чуть спокойнее, работая над собой и стараясь не зацикливаться на плохом, но всё равно переживала за своих детей, даже когда они уже стали взрослыми. Беспокойство у нас, матерей, в крови.
– Она вылитая ты в детстве, Варюш, – шепчет подошедшая мама, разглядывая Сашеньку в ее кроватке.
– Лиля тоже говорит, что она на меня похожа, но ты же знаешь, что младенцы меняются со временем. Ни к чему загадывать.
– Я и не загадываю, я вижу. Ты ведь моя дочь, а я еще не так стара, чтобы забыть, как ты выглядела после рождения.
Я предусмотрительно прикусываю язык, так как знаю маму. Ей, конечно, уже шестьдесят восемь, но напоминать ей лишний раз о возрасте может плохо для меня закончиться. Мама категорически не приемлет, чтобы кто-то вообще об этом вспоминал.
– Помяни мое слова, Варя, Сашенька – твоя копия. Может, оно и к лучшему…
Последнее мама говорит тихо с таким сожалением, что я настораживаюсь и поглядываю на нее с опаской, гадая, что она уже знает. Я ведь родителям так и не сказала ни об измене Влада, ни о нашем с ним разводе.
– Лиля сболтнула? – хмыкаю я, догадавшись, откуда ветер дует.
– Нет. А стоило бы. Не каждый день узнаешь, что твоя дочь под пятьдесят разводиться надумала. Еще и с ребенком на руках. Где это видано?
