Я еще долго перевариваю наш разговор, даже после того, как все гости уходят, и в доме остается только родня. Папа, как мама и обещала, не поднимает разговора о Владе, хоть и поглядывает слегка недовольно на сватью, мать Влада, но моего выразительного взгляда хватает, чтобы дать понять, что скандала я не желаю. Тем более, что свекровь – женщина неплохая, сына в данной ситуации не поддерживает.
Спустя еще час дочка убирает со стула, а после они с мужем уезжают, и я слегка переживаю, заметив напряжение между ними, но решаю не лезть. У них своя жизнь, и если я стану вмешиваться, хоть и из лучших побуждений, могу случайно вбить между ними клин. А этого мне совершенно не хочется.
Родители со свекровью устраиваются на ночь в гостевых комнатах, а на следующий день уезжают, так как их ждут свои дела, и только мама ходит вся такая загадочная и решительная, что у меня закрадываются подозрения, что ее подарок, о котором она говорила, еще принесет мне неприятностей.
Спустя пару дней дочка присылает мне фотографии с выписки, и я неожиданно залипаю на снимке, где Тихон стоит с моей дочкой на руках. В груди что-то колет, и я еле сдерживаю слезы, чувствуя себя не в своей тарелке.
Мне всё еще страшно, но я обещаю себе, что не стану закрывать себе все двери, а последую совету подруги Яны. Пусть не сейчас, не сразу, пока раны на сердце не зажили, но зарывать себя не стану. Я ведь и правда не стара и имею право на счастье.
Не знаю, о чем именно Тихон говорил с Мусоргским, но уверил меня, что я теперь под его защитой, и что покушаться на меня никто не будет. А с остальным он сам во всем разберется. И я решаю не лезть на рожон и не втягиваться в разборки с Владом самостоятельно. Занимаюсь все последующие дни своим ребенком, получаю свидетельство о ее рождении, где в графе отцовства – прочерк.
Почти каждый день Тихон навещает меня, привозит то продукты, то детские вещи, памперсы, и я не решаюсь заставить его прекратить это делать. Понимаю, конечно, что он устроил осаду неприступной, как мне кажется по наивности, крепости, но не в силах отказаться от его поддержки. Даже дочка не капризничает, когда он появляется на горизонте, и это оказывается решающим фактором, чтобы я его не прогоняла. К тому же, никаких поползновений с его стороны нет, и это мне импонирует еще больше.
Все эти дни я живу в иллюзии, что мои злоключения позади, но когда после выписки проходит целая неделя, мне неожиданно звонит бывший муж.
– Угомони свою мать, Варя, и любовника! – рычит в трубку Влад, и я отвожу ее от уха, так как боюсь оглохнуть.
Не скажу, что меня трогает его крик, но я всё равно холодно его осаживаю.
– Язык попридержи, Влад, не с женой разговариваешь. Что тебе нужно? Коротко и по существу, иначе я сброшу вызов и говорить с тобой не стану.
Мой тон звучит так же, как и на работе, когда я говорю с нерадивыми подчиненными, когда они косячат или халтурит, и для Влада это оказывается неожиданностью. Он даже молчит некоторое время.
– Мою компанию терроризируют проверками, и я знаю, что это ты натравила на меня своего любовничка. Я же передал тебе флешку еще две недели назад, в чем проблема?
Хмурюсь, не понимая, о чем Влад говорит. Всё смешалось в кучу, и его слова про флешку, и про Тихона, и про мою мать, которую он непонятно почему вспомнил. Судя по звукам, Влад спускается по лестнице, дышит немного тяжело.
– О чем ты, Влад?
– Мы с тобой договорились, что… Эй, кто тут?
Он замолкает, и его голос я слышу приглушенно, словно он опустил руку с телефоном. Не знаю, кого он увидел, и что там происходит, но следом вдруг звучат его маты, а затем звуки ударов и хруст костей, будто кого-то столкнули с лестницы.
– Влад! Влад! Ты в порядке? – кричу я, но в ответ слышу только чьи-то удаляющиеся шаги. Будто звук каблуков. Бывший муж мне так и не отвечает, и я холодею, предполагая худшее.
Меня колотит и всю трясет, и я кидаюсь по сторонам, не понимая, что делать в такой ситуации. Адреналин возрастает, но, к счастью, я вовремя вспоминаю, что так и не отключила программу отслеживания членов семьи. И Влад, судя по карте, сейчас находится в здании своего офиса.
Вызываю полицию и скорую, звоню детям, но дозваниваюсь только до Миши, который мчится к отцу, сама же остаюсь дома, не зная, стоит ли мне собрать дочку и поехать к Владу. Так и не решив, что делать, ведь подвергать опасности Сашеньку мне не хочется, я звоню Тихону, и он, даже не задав лишних вопросов, сразу соглашается помочь.
Влада находят без сознания, в луже собственной крови, на лестничном пролете, сразу везут в больницу и в операционную, так как при падении он разбил голову, а я не нахожу себе места. Не решаюсь позвонить свекрови, боюсь, что ей станет плохо. Надеюсь, что с бывшим мужем всё будет хорошо. Пусть он и гад редкостный, но я не так жестока, чтобы желать ему смерти.
– Миш, операция еще идет? Ты в больнице? – звоню я сыну, чтобы держать руки на пульсе.
