Хель неуверенно оглянулась на Влада, а он кивнул. Не то чтобы он не спрашивал себя, что он здесь делает. Но стоило сравнить с альтернативными вариантами – вернуться к злой Снежане ругаться из-за йогуртов, например, – как вопрос тут же отпадал.
Впервые за много месяцев здесь он чувствовал себя спокойно. Болтать с Хель, смеяться над тем, как Лея пытается приманить рыжего кота, уверенная, что он тоже заколдованный, вдыхать горьковатый осенний воздух вперемешку с перьями ледяного ветра и щуриться на ярко-голубое небо, напоследок, перед долгой зимой, дарящее свою радость.
– У нас, бывает, в это время уже снег идет, – сказала Хель, вслед за Владом щурясь на солнце.
– Я знаю, – хмыкнул он. – Мы с начала октября уже печи топили.
– Вы жили в деревенских домах?
– Нет, в палатках ночевали, но помогали с дровами кому надо. На зиму перебрались в город, ну как… город. – Влад хмыкнул. – Все те же деревенские дома, разве что в центре пятиэтажки есть. Там три приюта для бездомных животных, дом престарелых, детский дом. Собак покормить, дров нарубить, детям устроить праздник – в общем, зимой тоже было чем заняться. А с апреля опять в палатки и подальше от цивилизации: сажать леса, чинить всякое в заповеднике.
Ему было неловко это все рассказывать. Та часть жизни казалась странным сном. Полтора года совершенно иной судьбы, которую он себе и не представлял. Никогда не тянуло заниматься благотворительностью, но казалось, что это лучше тюрьмы. Сейчас бы он поспорил. В тюрьме наверняка кормят регулярно и не так холодно. Да и работа, говорят, там полегче.
Люди, которым они помогали, так благодарили, что становилось неудобно. Дети из детских домов просто сияли после спектаклей, которые им показывали. Хотя какие там спектакли? Самодеятельность самого худшего толка. Со стариками вообще возиться было хуже всего, но когда они не хотели отпускать Влада, чтобы только лишний час поговорить с кем-то, в горле першило и глаза жгло не по-детски.
Рассказывать не хотелось. Лучше уж про дискотеки на Ибице, где он прятался от гнева отца. Про коктейли, загорелых девчонок и белые яхты.
Хель будто почувствовала, перестала его теребить.
– Беги, играй, – сказала она Лее. В маленьком парке был огромный пиратский корабль, по которому лазили дети всех возрастов. А рядом качели – веревочные, деревянные, шины на цепях. Лея тут же намылилась сгонять какого-то мальчишку с круглой корзинки.
– Мам, покачай!
– Я отойду ненадолго, – сказал Влад. – Рубашку куплю свежую.
Они проходили мимо супермаркета. Он был уверен, что нормальных рубашек там нет, но два дня подряд носить одно и то же было неприятно.
Заодно купил зубную щетку. Стараясь не задумываться, что это значит в его жизни. И шампанское с пирожными на вечер. Он был уверен, что у Снегова все получится.
Когда он вернулся к детской площадке, там назревал конфликт. Лея изо всех сил держалась за веревки качелей, а ее обступили два мальчика, на вид постарше. И повыше. И что-то ей выговаривали. Она отчаянно хваталась за качели и отвечала им – мордашка раскраснелась, слезы вот-вот брызнут.
Влад, не снижая скорости, прямой наводкой направился к ним.
Но был остановлен. Его буквально поймали за воротник.
Он ощерился:
– Твою дочь обижают!
– Она разберется, – спокойно сказала Хель. В глазах у нее был лед, но она стояла в отдалении. – Моя дочь умеет за себя постоять.
– А если не сумеет?
– Тогда она попросит у меня помощи. И я помогу.
– Я сам помогу, – мрачно заявил Влад, глядя на спиногрызов, которые нависали над кудрявой головкой. Казалось, вот-вот… и…
Но Лея сжала губы – точь в точь как ее мама, тряхнула головой, встала и стала раскачиваться, больше не обращая внимания на мешающих. Им пришлось отойти, чтобы не получить качелями по голове. Помявшись, парни отошли в сторонку.
– Я же говорила, – фыркнула довольная Хель.
– Вся в маму, самостоятельная и независимая валькирия, – скрипнул зубами Влад.
Хель сверкнула глазами.
– Вот я об этом, – вздохнул он. – А если бы что-нибудь случилось? Если бы они ее толкнули или ударили?
– Не советовала бы так делать. Но тут обычно дети спокойные. А конфликты на словах она умеет разруливать сама. Не строй из себя наседку больше, чем я.
Влад на всякий случай оглянулся – Лея уже улыбалась, взмывая к бесконечно синему небу.
Нет, своих детей он будет держать за высоким забором, а на улице приставит телохранителей.
Вот об этом я мечтала когда-то: идти домой после прогулки усталой и счастливой, держать дочь за маленькую лапку, а другой рукой уцепиться за локоть мужа – любимого мужчины, чье присутствие заставляет сердце стучать чаще и громче. Смеяться его шуткам, отвечать на бесконечные вопросы Леи и думать, чем вкусненьким их обоих накормить.
