– Я глазам своим верю! – завелся он. – И соседи верят! Людям голову не заморочишь, как мне! Знаешь, что мужики говорили, когда я про нашу встречу рассказал? Знаешь, а? Знаешь?
– Догадываюсь… – пробормотала я.
Если он друзьям все в подробностях расписал…
– А что про встречу? – вдруг вмешался Влад.
– Неважно, – мотнула я головой. Ему еще мой позор не рассказывала.
– Важно! – Юрка аж засветился от радости, что нашел, кому еще пожаловаться. – Важно! Я уже тогда должен был понять! Приличные девушки в такие ситуации не попадают!
– В какие – такие?! – вскипела я. – Я просто шла по улице!
– Просто шла по улице, и тут этот черножопый решил ни с того ни с сего на тебя наброситься, да конечно! Рассказывай! Вертела задом, небось! – уткнул в меня палец Юрка. А потом обернулся к Владу и доверительно ему поведал: – Я ведь ей тогда поверил, шаболде такой, что это попытка изнасилования… Спас, домой отвел. Потом по милициям и прочим экспертизам водил… Они уверяли, что он ничего не успел сделать, но она-то уже не девочка была… Все с ней понятно было!
– Потому что у меня был парень в институте! Я тебе говорила! – вспыхнула я.
– Каждый, кто не первый, тот у вас второй! – хохотнул Юрка. – Где ж теперь докажешь, что не прыгала по койкам и к этим черным сама не шлялась, а? И девчонку чернявую родила именно поэтому и на меня повесила! Я не сразу понял-то, что не моя, не сразу-у-у-у… Ну мало ли, думаю, недоношенная, бывает. А как стала расти – не наша порода-то. И не ихняя!
– Юр. Вали уже, – устало сказала я. – Хватит этого спектакля. Не твоя – так не твоя. Если я неправильная – так ты уже развелся, чего теперь орать?
Я пошире открыла дверь, сделав намекающий жест.
Но Юрка не за этим приходил. Он приосанился, руки по швам вытянул и торжественно заявил:
– Нет! Я отсужу у тебя дочь. Она не должна воспитываться с аморальной матерью!
– Зачем?! – взвыла я, хватаясь за голову. – Где твоя логика?! Если она не твоя, зачем она тебе?!
– А мне и не нужна! – заявил он. – Сдам в детдом на усыновление. Все лучше, чем с тобой.
– В детдом?! – сказать, что я обалдела, – не сказать ничего. Страшно почему-то не было, все это казалось абсурдным спектаклем. – Серьезно, Юр? Ты ее растил, ты укачивал… иногда. На твоих глазах дочка росла, на плечах ездила, книжки ты ей читал – и в детдом?
– Не моя она дочь! Ясно? – отрезал Юрка. – И как я понял, что не моя, так прям затошнило от ее вида. Я ведь сразу чуял! А как ее папашу чернявого представлю на тебе, так еще хлеще блевать тянет!
– Ты правда ее не любишь? – тихо спросила я.
Не знаю, на что я надеялась. Он же… Он же правда ее отец. Он же правда ей читал сказки. Неужели не родилось никаких чувств?
– Не моя дочь! Как можно полюбить не свою дочь, а отродье чье-то?! Тьфу, пакость!
Юрка сплюнул прямо на пол, я шагнула к нему, чтобы влепить пощечину, и тут увидела глаза Влада. Он смотрел куда-то за мою спину.
Я повернулась, будто во сне.
Наверное, в этом страшном сне до конца моих дней меня будет преследовать эта картина.
Огромные распахнутые глаза Леи. Темные глаза.
И в этих темных глазах поднимается уровень воды, как в мультиках. Они наполняются слезами так стремительно, что те не успевают вытекать.
– Урррррод! – прорычала я, бросаясь к Лее, как тигрица.
Но спасать ее было поздно. Все самое страшное уже случилось.
Влад за моей спиной молча сгреб Юрку за шкирку и толкнул к двери.
– Влад! – Я разрывалась между дочерью и мужчинами. – Только не бей его!
– Не буду я его бить, – подозрительно спокойным голосом сказал Влад. – Я ему просто нахрен голову откручу. Дальше Сибири не сошлют.
Влад выволок Юрку в подъезд, борясь с желанием шарахнуть его тут же башкой о стену и закончить этот гребаный фарс. Но нет, здесь нельзя. Лея испугается разводов крови на стенах. Пришлось волочь по лестнице вниз. Убивать его на серых бетонных ступенях между этажами тоже почему-то казалось неправильным.
Разумеется, он соврал, что не будет его бить.
Еще не успела захлопнуться дверь подъезда, как Влад врезал Юрке под дых. И добавил сверху, когда тот, кхекнув, согнулся пополам. От второго удара он умудрился увернуться и даже успел замахнуться сам, но Влад влепил ему по роже и добавил ногой в живот, отталкивая в снег. Мелькнула и погасла мысль, что лучше по печени, чтобы не оставлять следов.
Нет. Нет!
Он с наслаждением съездил Юрке по носу так, что тот отлетел, разбрызгивая алые капли по сероватому снегу под окнами многоэтажки. Хотелось лупить его, чтобы здесь все было залито красным, чтобы этот мразеныш захлебывался своей кровью.
Влад вообще не помнил, чтобы когда-нибудь был в такой ярости. Даже когда в Сибири к ним на стоянку явились несколько вусмерть бухих бородатых мужиков с вилами и почему-то лопатами, он спокойно, с холодной головой просчитывал, как быстрее вырубить самого борзого и договориться с остальными.
Сейчас глаза застилала багровая пелена, кипящее бешенство хлестало во все стороны.
